Книга Боярышня Евдокия 3, страница 91 – Юлия Меллер

— Уважаемая сеньорита-боярышня, — мешая латынь и русские слова, ринулся к ней Фиорованти. — Я изучал круги… шары, и они сделаны идеально! Это невозможно, но они копируют друг друга во всем: размер, вес, тяжесть центральной части!

Дуня слушала и довольно кивала в такт его словам, а Фиорованти заливался соловьем:

— Сеньорита, они все как один! Я прошедшие дни вспоминал причину нашего знакомства и вновь и вновь находил подтверждение вашим словам, что простые на вид вещи не признак варварства, а величайшее искусство, достойное лучших мастеров.

Мотя и другие старательно прислушивались к восторженной речи этого немолодого итальянца, но вскоре запутались в переводе. Он использовал слова из разных языков, зная, что не все хорошо говорят по латыни, но это окончательно запутало слушателей.

— Мне очень приятно, сеньор Фиорованти, что мои слова открыли для тебя новую грань искусства. Я уверена, что нам есть чему удивляться в этой области.

— О, я хотел бы удивиться, но мои лучшие годы позади и все меньше остаётся поводов для удивления.

— Ой-ли, — засомневалась боярышня, — в человеческом плане глупость с дуростью никогда не перестанут удивлять даже долгожителя на пороге смерти, а…

— Что? Глупость и дурость? Ах-ха, точно! — прервал Дуню итальянец и тут же приложил руку к сердцу, прося прощение за вырвавшиеся эмоции.

— …А искусство ещё только познается нами.

— Возможно, возможно, — с ноткой грусти согласился инженер. — Я видел картины, заставляющие плакать. Я видел скульптуры, которыми невозможно не восхититься. Храмы и дворцы, они тоже заставляют трепетать сердце, но все это давно знакомо, а в выточенных сферах… шарах для игры я увидел нечто новое. Мой дух был окрылен новизной. Но одновременно я сожалею, что вряд ли мне доведется ещё когда-либо воспарить.

— О, боже, мастер! Нашли повод расстраиваться! В Москве можно подняться в небеса на воздушном шаре и потрогать облака! — засмеялась Дуня. — И не далёк тот день, когда станет возможным оседлать ветер, но это для самых смелых. А меня, боюсь, укачает, как на волнах.

— Сеньорита изволит шутить? — с улыбкой спросил Фиорованти.

— Нисколько, — покачала головой Дуня, — моя подруга поднималась на воздушном шаре и завтракала в небесах. Спросите её, понравилось ли ей

— Сеньорита, тебе понравилось? — посматривая на Дуню, словно ожидая, что она вот-вот скажет, что пошутила, он обратился к Моте. Та, старательно выговаривая слова по-латыни, сказала, что было очень страшно и её еле-еле отпоили сбитнем, чтобы она не мешала воздухоплавателю поддерживать горячий воздух в корзине.

— Феноменально! Не могу верить! И всё же верю!

Дуня не без удовольствия наблюдала за прислушивающимися к их разговору новгородцами и чувствовала разгорающийся азарт.

— Так что же, сеньор Фиораванти, тебе хочется удивиться? А видел ли ты на торге московских мастеров светильники с движущимися картинками?

— Нет, но разве это возможно?

— Я видела! — воскликнула одна из девиц. — Мы себе такой купили. Надо зажечь свечу и поставить её внутрь на подставочку, а потом осторожненько раскрутить светильник. На нем вырезаны фигурки, и они дают подвижную тень. У меня мышка хватает хлеб, а у моей подруги котёнок играет с клубком.

— Как хватает? Как играет? Я не пойму, — замотал головой итальянец.