Книга Боярышня Евдокия 3, страница 69 – Юлия Меллер

— Немного подождём остальных, — посмотрела на открытые ворота и пустую дорогу, но сделала вид, что не сомневается в том, что будут ещё гости, — и тогда я всем сразу объясню, зачем позвала сюда.

— Да мы подождём и всё сделаем, лишь бы обещанные десять рублей заплатили.

Дуня поперхнулась, а брови полезли на лоб и у неё вырвалось:

— Однако!..

Ей казалось, что достаточно того, что она подарит скоморохам прекрасную сказку и возможность повысить свой статус, а тут такие деньжищи и плевать, что на всех.

— За меньшее не согласны, — твёрдо заявил главный, и группа демонстративно заворчала, якобы жалея потраченного времени. — Ты чужачка и нам не с руки за тебя кричать. Коли не гожа цена, то скажи сразу. Чего время терять?

Она растерянно слушала скоморохов и пыталась понять, может ли позволить себе оплату задуманной кампании. Уже были потрачены деньги на дорогу сюда, потом вложены средства в «изобретение» бильярда, а теперь должно ухнуть приличную сумму на ещё один перспективный, но бездоходный проект.

Дуня быстро подсчитала, во что ей обойдется выступление пяти групп, да ещё в течение пары недель — и приуныла: семья не простит ей этих трат.

Задумчиво посмотрела на группу, качнулась с носка на пятки и обратно, пребывая в сомнениях.

Сомнения раздирали, лишая уверенности в задуманной кампании. Захотелось отступить и придумать что-то другое, но рядом не было подходящих людей, которые могли бы осуществить «что-то другое», а сама она чувствовала себя рыбой в воде только в творческой среде.

Ещё раз окинув взглядом скоморохов, всячески демонстрировавших ей свою независимость, она решила объяснить им, что вообще-то правильно будет, если они будут платить ей за сказки, но она добрая и с них денег не берет.

Евдокия уже набрала в грудь воздуха, чтобы сказать, как они неправы, но подъехало ещё две группы скоморохов и между ними начались разговоры о том, куда те собираются уезжать, чтобы начать сезон выступлений. Оказалось, что только одна группа была местная, а остальные пережидали зиму в Новгороде и со дня на день собирались уезжать на заработки.

Эта информация поумерила пыл Дуни, и она замялась, поняв, что если прямо сейчас скажет в лоб о том, что она их благодетельница и ждёт от них энтузиазма на ниве туманных перспектив, то они не постесняются далеко послать её.

Пока скоморохи общались, ревниво задирая друг друга, Дуня искала выход. И тут вспомнилось, что они спросили её, о чем им кричать и обратили внимание, что она чужачка. Вот последнее было обидно, потому что «свои» не могли и не собирались ничего менять для них, а она желает открыть им путь в новое будущее. И вот это вот «кричать»! Дуня вспомнила, что веселые пляски и песни скоморохов часто имели злоязыкую направленность. Они по заказу могли не только прославлять кого-то, но и высмеять.

Тем временем во двор въехали остальные группы и стало шумно. Кажется, что они впервые собрались все вместе и даже удивились этому факту. А удивившись, затихли и вопросительно посмотрели на молчаливо стоявшую боярышню.

Дуня выдохнула и решительно начала с агитации. Ей вспомнились «юноши со взором горящим» и жены из анекдотов, умело проедающие мозг мужьям, и от этого стало смешно. Но рецепт воздействия на профессиональных зубоскалов был найден, и она собиралась его использовать, а потом уже пойдут в ход объяснения про то, как им всем повезло тут оказаться и участвовать в её кампании