Книга Боярышня Евдокия 3, страница 52 – Юлия Меллер

Борецкая ответила священнику высокомерным взглядом и чувствуя себя победительницей, величественно повернулась к выходу собираясь продолжить свой путь.

Дуня не могла не восхититься её самообладанием и внутренней убежденностью в собственной правоте, но уступать даже не думала:

— Ну что ж, — счастливо улыбаясь, воскликнула она, — раз боярыня Марфа осудила игру, — тут Дуня состроила комичную рожицу и неожиданно для всех закончила: — то игра эта зело полезная и надо играть!

Она чуть не рассмеялась, увидев опешившие лица. В головах новгородцев никак не состыковались начало высказывания и вывод. Зато Дуня полностью завладела всеобщим вниманием.

— А что? — эмоционально всплеснула руками она и обводя новгородцев задорным взглядом, погрозила им пальцем, произнося: — Я ведаю, что боярыня не терпит соперничества и её гнев свидетельствует только о том, что ей обидно, что такую замечательную игру придумали без неё.

Все зашушукались, поглядывая на остановившуюся Борецкую. Кто-то осуждающе покачивал головою, не одобряя дерзкие слова юной боярышни. Кто-то растерянно стоял, до сих пор не зная, как реагировать на резкие слова Марфы Семеновны, на отповедь владыки, а тут ещё обидные речи московской гостьи. А кому-то было радостно видеть, что Борецкой дали отпор. Эти скалились, чуть ли не потирая от удовольствия руки.

С разными эмоциями на лицах лепшие люди Новгорода повернулись к боярыне, ожидая её ответа, а та сочла ниже своего достоинства на виду у всех соперничать с девчонкой. А может, ей помешали устремленные на неё жадные до новостей взгляды. Но скорее всего она прислушалась к своему богатому опыту управления людьми и не стала дальше обострять ситуацию.

Но это не означало, что ответа не будет. Дуня прочитала это в глазах Марфы Семеновны. А ещё ей стало ясно, что информационная война тут идёт намного изощреннее и жёстче, чем в Москве. Это не любительское распространение слухов, а продуманное и скоординированное движение, имеющее конкретные цели и задачи.

— Сеньорита, — позвал её итальянец до сих пор сжимавший в руках кий, — примите мою капитуляцию!

Дуня важно кивнула ему и вопросительно посмотрела на сухопарого литовца, немца и шведа. Олехно Судимонтович демонстративно развернулся и вышел вслед за Борецкой, а вот швед с немцем обозначили легкий поклон, признавая победу боярышни.

— Я хотел бы заказать эти предметы, — с большим акцентом произнес герр Ханау, тыча пальцем в шары и кий, — чтобы показать их дома. Кто мастер?

Его грубоватый голос был услышан притаившимися в уголке мастерами и старший сам подошёл. Но их быстро оттеснила новгородская элита, желая потрогать бильярдный стол и ударить кием по шарам.

Боярин Овин не выпускал вой кий из рук и ждал нового соперника. Ревниво следящая за общением мастеров с иноземцами Дуня, вынуждена была отступить к Евпраксии Елизаровне. Ей оставалось только довериться слову ремесленников, пообещавших ей вернуть деньги, если в ближайшие дни будет хотя бы пяток заказов на стол и шары с киями.

Мотя ни на шаг не отставала от подружки. Но надолго они не остались одни.

— Не забыла тебя Марфа, — хмыкнула приятельница Кошкиной. — Могла бы взглядом убить — убила бы!

— То дела давно минувших дней, — со вздохом ответила Евпраксия Елизаровна и тихо пояснила, увидев вопросительный взгляд подопечных: — Мы с Марфой были подругами и обе влюбились в юного московита, но замуж за него вышла я.