Книга Боярышня Евдокия 3, страница 165 – Юлия Меллер

Князь укоризненно посмотрел на неё, сложил руки на груди, а гости обалдело глядели на боярышню. Кто-то усмехнулся, попробовал и выдал:

— Вкусно!

Все заработали ложками, а Иван Чулков дал знак подать князю новую порцию.

— Ниче, но жидковато, — загомонили гости князя, а когда он сам попробовал, то сказал то же, что и Дуня:

— Мясных пирогов бы к этому вареву!

А дальше была лапша с грибами в сметане, лапша с тефтельками, лапша с сыром и просто жареная в яйце лапша. Иван Чулков контролировал подачу всех блюд, и Дуня чувствовала себя объевшейся, первой снимая пробу с каждого.

— Ну вот, — выдохнула она, ощущая, что сильно вспотела. Но сказать завершающую речь было необходимо, поэтому она встала так, чтобы её все видели, и повернулась к князю.

— Лапша долго хранится, — пояснила она, показывая ему и остальным мешочек с подсушенной лапшой. — Делать её можно из разного теста. Тут уж каждая хозяйка сама определит, что ей и её домашним любо. И ко всему лапшичка хороша, хоть к дичи, хоть к рыбе или просто с яйцом или сыром.

— И сытно, — поддержали её княжьи гости. — Но я бы ещё чего перекусил! — добавил один из мужей, и все захохотали.

Дуня вежливо улыбнулась, взглянула на князя.

— Спасибо тебе, хозяюшка, удивила своими яствами. Ступай домой.

Не успела Дуня поклониться и уйти, как слуги начали по-новой накрывать на стол и нести угощения.

Она заторопилась, всучила распорядителю мешочки с подсушенной пшеничной и гречневой лапшой, сказала, как варить и выбежала во двор.

Свежий воздух немного остудил её щеки, а сама она подумала, что, как всегда, не додумала, когда бросилась готовить и побежала кормить князя.

Но хорошо, что всё хорошо, хотя опять о ней болтать будут. А с другой стороны, ну и пусть! Вон как хорошо с песенным выступлением на площади вышло! Теперь незазорно знатным девам петь для души на людях, а то ведь только по праздникам и не по всяким, чтобы на язычество не смахивало.

Увидев дожидавшихся её Гаврилу Афанасьевича с Гришаней, она выдохнула, расплылась в улыбке и степенно влезла в возок. Возбужденно гомонящие слуги высыпали следом и, обсуждая кормление князя, поспешили за возком.

Дуня пока ехала, то пообещала себе быть самой умной и предусмотрительной, но тут же засомневалась, насколько ей это надо. Если педантично просчитывать возможные неудачи, то можно распрощаться с душевными порывами, а там недалеко до тихой и спокойной жизни, а ей этого никак нельзя допускать.

Вдруг она мало полезного сделала для того, чтобы исправить своё будущее? Или вдруг она вновь превратиться в незаметную тень самой себя? Да и надо бы признаться себе, что нравится ей, когда всё у неё внезапно, суматошно, с озорством и удалью. А ещё необходимо признать, что за её улыбку ей дают больше свободы, так что за ум лучше попозже браться!

Из возка Дуня выпрыгивала бодро, а когда поведала Кошкиной об устроенном ею угощении, то услышала от неё, что та нашла ей охрану до Москвы, возок и телеги. Дормез оставался в Новгороде, как и сама боярыня.

— Князь передал небольшой отряд под команду Гавриле. Там опытные вои, так что не подведут они нашего новика, а ему не зазорно поучиться у них. Кормление в дороге за твой счёт. Кони у воев свои, так что гнать всю дорогу не получится.

— Поняла…