Книга Боярышня Евдокия 3, страница 133 – Юлия Меллер

— Историю надо знать с истоков, а то не разберешь того, что сейчас происходит, — наставительно произнесла Кошкина.

— Э, ну-у, наверное.

Боярыня укоризненно посмотрела на Дуню, а та грустно пожала плечами, в который раз недобрым словом вспомнив отца Варфоломея, занимавшего роль её учителя.

Но главное Дуня знала: сейчас португальцы впереди всей планеты открывают новые земли! И по всем признакам они нашли золотую кормушку в Африке, но держат это в тайне!

— Ладно, говори дальше, — велела ей Кошкина.

— Так и говорю, у португальских негоциантов есть проблемка. Они ищут достойный товар и готовы платит за него золотом!

— Так-так, Португалия-Лузитания? Это же очень далеко от нас. Если конно ехать, то через всю Европу, а коли по морю, то к Новгороду и потом конно.

— Да, далековато. Но так получилось, что в Европе португальцев ничем не удивишь. У них есть всё то же самое, только больше, поскольку они привозят много диковинок с новых земель.

— А у нас есть часы и прочая мелочевка, — сообразила боярыня.

— Да. Мы нужны друг другу, как пчела и нектар!

— Ой, Дуняшка, — засмеялась Евпраксия Елизаровна. — Теперь бы сыскать нам португальского негоцианта да остальную иноземную свору не обеспокоить.

— Верно говоришь, — посерьёзнела Дуня. — Слухи нам не нужны, как и нашему будущему товарищу по торгу. Если мы договоримся, то ему предстоит везти золото к нам, а это небезопасно.

— К Новгородцам, а потом уже к нам…

— Нет, на следующий год мы будем вместе с Новгородом, так или иначе.

Боярыня тяжело вздохнула и согласно кивнула. Дуня помялась, но спросила:

— А что с твоим отравлением? Есть надежда добиться наказания?

— Дуня, всё непросто. Мы же понимаем, что Горшкова действовала по наущению, а Борецкая отвертится от обвинения. Своими руками она не травила, не убивала, а её приказы были расплывчаты.

Дуня кивнула, но ей хотелось, чтобы люди больше не обманывались насчет Борецкой.

А может вдарить в колокол на Софийской площади и перед всем честным народом выложить правду? Уже у многих появились вопросы к Марфе Семёновне и её союзникам, над которыми даже суд не учинить из-за их высокого положения.

— Ты чего там удумала? — строго спросила её Кошкина. — Сиди дома, а я к владыке. Мы хотим созвать совет господ и озвучить все накопленные обвинения.

— Охрану возьми, Евпраксия Елизаровна, — забеспокоилась боярышня.

— Возьму. Жди моего возвращения

Дуня проводила боярыню и села на ступеньку крыльца, не обращая внимания на удивленные взгляды дворни.

— Ты чего, боярышня? Али худо тебе? — спросила ближняя жёнка Авдотьи Захарьевны.

— Не беспокойся… я думу думаю.

— А чего же здесь? Поди в светелку, там покойно.

Евдокия нехотя кивнула и последовала за женщиной. Объяснять ей, что та сбила её с мыслей, было бы бесполезно, но, может, в тишине и покое ей удастся охватить тот ворох событий, что уже накопился и разложить всё по полочкам?

— Вот, боярышня, располагайся, — женщина с улыбкой повела рукой, предлагая оценить помещение. — Зимой тут прохладно, летом душно, а сейчас хорошо, — пояснила она.

Дуня с любопытством огляделась. Светёлка казалась кукольной, и непонятно было, для чего боярыня Авдотья Захарьевна велела обустроить её. Крохотный флигелек, единственным назначением которого было служить дополнительной лестницей к основному дому, на самом верху заканчивался комнатушкой.