Книга Боярышня Дуняша 2, страница 155 – Юлия Меллер

Котенок на морозе жалобно запищал и полез по Машиной шубе поближе к её шее.

— Не загрызет её? — опасливо спросила Милослава. Всё же о котах говорили, как о хищных зверях.

И тут Маша опустила взгляд, посмотрела на зверька, осторожно прикрыла его руками, защищая от холода… и разрыдалась. Разрыдалась горько, так как будто кто-то умер.

Светланка хотела было забрать котейку, раз Маше плохо от зверя, но боярышня не дала. Её слезы лились прямо на котёнка, и он пронзительно вторил ей своим плачем.

— Застудишь его, — вдруг строго укорил её Семён. — Спрячь малыша.

Маша посмотрела на него и медленно кивнула, прикрывая котёнка полой шубы.

— Молодец, — похвалил её боярич. — Потом научу, как ухаживать за ним. Котейки звери непростые, но если будешь слушать меня, то у тебя всё получится.

Маша вновь кивнула и огляделась.

— Мам, ты чего плачешь? — с испугом спросила она.

— Ничего, доченька, ничего. Теперь всё хорошо будет, — поглаживая её, спешно начала отвечать Милослава.

— Дуняш, а ты? Что случилось-то? — встревожилась Маша, видя, что все вокруг плачут.

— Не волнуйся, Машунь, это просто ветер резкий подул… слезу из глаз выбил.

Вячеслав часто заморгал заблестевшими глазами и коротко бросил бояричу Волку:

— Спасибо тебе, Семён, — дал команду трогаться.

— Ехали мы, ехали, наконец, приехали, — счастливо выдохнула Дуня, когда их караван въехал в Москву.

— Слава богу! — выдохнула Милослава со Светланкой, а Маша улыбнулась так, как только она умела: скромно и светло.

— Ур-р-ра! — завопил Ванюшка и начал проситься к отцу.

— Сиди здесь! — остудила его пыл Милослава. — Нечего батюшке мешать. Потерпи, немного до дома осталось.

Через двадцать минут караван втянулся во двор и началась разгрузка. Как же все были счастливы вернуться домой! Не передать! Дуня без стеснений и от души продекламировала:

— Вот моя березка, вот мой дом родной! — и бросилась обниматься с дедом, ключницей и кто ещё под руку попал. Слова вырвались сами собой, и она даже не сообразила, что невольно повторила кусочек стихотворения Ивана Сурикова, который писал как будто про неё: «…вот свернулись санки, и я на бок хлоп! Кубарем качуся под гору в сугроб…»

Вечером, уже попарившись в баньке и переодевшись в чистое, все сидели за одним столом и наперебой рассказывали Еремею, как съездили.

Поездка на всех произвела впечатление, а воспоминания о ней почему-то казались чуть ли не приключением. Только Маша грустила, но не было уже в ней той боли из-за отказа. Котейка ли, следующий за ней по пятам, сумел изгнать из её сердца тоску или бросающий в её сторону пристальные взгляды Семен, время от времени подсказывавший в чем нуждается зверёк — неважно. Девчонка печалилась, но из губительной чёрной тоски выбралась, и этому все были рады.

На следующий день Милослава начала разбирать покупки с Василисой и обе удивлялись:

— Неужто нам на эдакое богатство денег хватило? — сомневалась боярыня, присев на скамью и поглаживая рулоны цветного шелка.

— Не хватило, — покачивал головой Вячеслав. — Это всё можно считать благодарностью посадника. Он не мог заплатить нашей дочери за работу, зато зело помог с покупками.

— Но это же целое богатство!

— Ну, во Пскове цены немного другие, но ты права! Алексей Васильевич постарался, чтобы нам дали царскую скидку на всё, что я пожелал купить.