Книга Боярышня Дуняша 2, страница 133 – Юлия Меллер

— Харитон Алексеевич не поверхностный человек, чтобы оценивать людей только по одежке, — устав от бесконечных пересудов, которые ни к чему не приводили, высказалась Дуня.

Соломония хмыкнула, а женщины разом ответили ей, что так-то оно так, но одежка важна.

— Но меру в украшениях надо соблюдать, а то за блестящей ерундой человека не видно. И думайте что хотите, но я еле держу на себе всю эту тяжесть! — возмутилась Дуня, потряхивая роскошными рукавами-крыльями нарядной шубы.

Маленькая подружка Дуни прыснула от смеха и её поддержали остальные. Уж больно забавным им показалось выступление младшей дочери Милославы. Накануне они решили, что девочка не по годам взрослая, но сейчас убедились, что Дуняшка ещё совсем несмышлёныш, раз говорит такие глупости. Лик человека может обмануть и ввести в заблуждение, а вот наличие драгоценностей четко указывает на достаток и умение его добыть.

Но наконец-то сборы были закончены и Милослава повела дочерей к возку. Уселись, закутались в шкуры. Дуня уже озверела. Ей было жарко ещё в доме, но в возке натопили жарче, чем в бане, а ради престижа накидали огромное количество шкур и в них можно было легко утонуть. И только глядя на маму, щедро набелившую лицо, ей становилось понятно, что Милославе хуже, чем ей. Так и хотелось сказать: «А я сколько раз говорила, не используй эту гадость!»

Вываливались из возка чуть живые. Ехать было недалеко, но народу на улицах города было много и продвигались осторожно. Никаких гонок, щёлканья кнутом кучера, звона колокольчиков не было. Тащились медленнее пешехода и все ради того, чтобы похвастать возком с печью, ну и поддержать боярский престиж.

Встречали хорошо, по-княжески. Хозяин с хозяйкой спустились с крыльца, выказывая особое уважение, угостили медовым варом, расцеловали. Застолье приготовили щедрое и во время пира чествовали Дорониных от души. Помимо мужского стола, во главе которого сидел хозяин дома, и женского, возглавляемого восседающей Пестинеей, был поставлен детский стол в соседней горнице, куда проводили Дуню с Ванюшей. Машу мама держала при себе и посадила рядом.

Ванюшка впервые был на таком пире и обиделся, когда отец отправил его с сестрой к другим детям, и сидел надувшись. Он был уверен, что уже взрослый. Дуняше тоже хотелось посмотреть на пиршество, но видя напряжённую обстановку за детским столом, взялась создавать праздничную атмосферу.

Приглядывавшие за ними мамки таращились, поджимали губы, да непонимающе переглядывались между собою, когда Дуня начала смешить и вовлекать мелюзгу в разговор. И вроде бы негоже деткам так шумно вести себя за столом, но малыши так интересно разговорились, что мамкам дивно было их послушать.

Отвлечься Дуня смогла, только когда женщины начали уводить детей в туалет. Она отодвинула от себя серебряное блюдо и осмотрелась. В горнице, где она сидела, не было дверей, и через широкую арку был виден переход и часть пиршественного зала. Оттуда доносился шум и треньканье гуслей.

Ещё при выходе из возка Дуня обратила внимание, что дом Пучинковых был наполовину каменный, наполовину бревенчатый и походил на маленький безыскусный замок. Внутри дома оказалось множество переходов непонятного назначения. Когда она только вошла внутрь, то успела краем глаза приметить помимо основной лестницы пару узких боковых. А когда её с родителями повели по широкому проходу, провожая в большой зал, то заметила расходящиеся в стороны катастрофически узкие коридоры и множество дверок.