Книга Боярышня Дуняша 2, страница 123 – Юлия Меллер

Дунька была права, предрекая спрос на готовые изделия! И не забыть бы сказать отцу по возвращению, что нечего больше выкладывать в лавку рулоны с домашним полотном и ждать месяцами их продажи. Если велеть девкам пошить портки и рубахи, да выставить в таком виде, то вдовцы и холостяки только спасибо скажут за возможность купить готовую одёжу. А то ведь до того доходит, что честному мужу жениться приходится, чтобы в доме появилась баба для пошива портков. Да и сам Вячеслав в дороге не раз сожалел, что негде купить готовую рубаху.

Кабы знать, то собрали бы намного больший караван!

Вечером в доме было тихо. Набегавшиеся и наигравшиеся малыши умаялись и заснули прямо во время еды. Женщины довольно и неторопливо обсуждали прошедший день, наполненный разными событиями. Объевшаяся и разомлевшая Дуня вяло прислушивалась к их разговору и с занимающейся тревогой посматривала на Машу, когда родственницы начали обсуждать её косу. Ни для кого не стало тайной, что Маше вплели чужие пряди и вроде бы никто не осуждал это. Наоборот, добросердечные женщины принялись её подбадривать, приводя примеры других девиц, которых обидела природа. Дуне так и хотелось спросить у матери, приятно ли ей слышать подобную поддержку дочери.

И это при том, что в Дуню никто не тычет пальцем со словами, что у неё худая косица, а Маше все косточки перемыли! Умело вышитые сестрою рушники были отложены в сторону, а тема изъянов расширялась, набирала силу и дошла до абсурда. К Машке это уже не имело никакого отношения, но всем хотелось убедить её, что у других бывают проблемы намного серьёзнее, а поддельная коса — ерунда. Главное, что никакого другого уродства нет.

Дуняша смолчала только потому, что видела, как белеет от тихого бешенства мать. Она не дура и уже поняла, что оплошала. Но как теперь быть? Дуня устало прикрыла глаза. После морозца и активного отдыха на речке хотелось спать, но бросив украдкой взгляд на сестру, она глубоко вздохнула, улыбнулась во всю ширь и нарочито беспечно воскликнула:

— А мы думали, что во Пскове мода на такие косы! Одна иноземная принцесса написала, что псковские девы нарочно свои волосы режут и заменяют их конскими.

— Не может быть! Что за чушь? Какая ж девка позволит косу себе отрезать?

— Вот и мы не поверили, но ведь надо уважать обычаи, — многозначительно ответила Дуня.

— Да нет у нас такого обычая! Эту дрянь на голову цепляют только когда своих волос мало! — загалдели женщины.

Маша вскочила и закрывая лицо руками, убежала.

— Обманула принцесска! — гневно возопила Дуня, и Милослава поддержала её словами:

— Родовитая дама, а соврала!

Разговоры перетекли в другое русло и на следующий день Маша без последствий смогла избавиться от накладных волос, и все сочли своим долгом заметить, что для девочки её возраста у неё замечательная коса и стесняться ей нечего. Но Дуне не довелось насладиться триумфом и сказать матери, что она же говорила же, что не надо накладной косы. Дуня заметила, что десяток её коробочек с яблоками стоит на кухонном столе. Да, она сунула в святая святых свой нос и обнаружила их там! Оказалось, что отец щедро угостил ими дворню.

— Ну как так-то? — сердито спрашивала она у него, а он лишь улыбался и говорил, что нет нужды позориться с этим товаром. Псковичи свои мешки с яблоками не знают, как продать, а дочка их из Москвы везла.