Книга Ох уж эти иномиряне!, страница 113 – Юлия Меллер

— Цель визита? — переспросила она, тяня время.

— Проверка, — ответил за неё император.

Искин даже не посмотрел в его сторону и Ольга вынуждена повторить:

— Проверка.

— У вас нет права проверять гостей нашего города! — тоном судьи произнес ИИ.

— Ошибаетесь. Со мной рядом министр из того же мира, откуда прибыла заинтересовавшая нас группа разумных. Его высокопревосходительство не давал разрешения интересующей нас особе на вывоз такого количества драгоценных камней природного происхождения.

— Вы подозреваете контрабанду? — невольно подсказал Искин — и Оля уцепилась за эту версию.

— Да! Мы хотим услышать объяснения подозреваемой и по результатам мы либо подадим жалобу на незаконное предоставление убежища, либо… уладим этот вопрос.

Ольга не без удовольствия видела потрясённый взгляд императора. Похоже, никому в голову никогда не пришла бы мысль назвать светлейшую княгиню контрабандисткой.

— Мы не вмешиваемся в дела иномирных департаментов, если это не вредит мегаполису.

— Я учту вашу лояльность и, возможно, не потребую возвращения наших богатств, если вы прекратите нам препятствовать.

— Оплата была произведена по правилам! — упорствовал Искин.

— Давайте дождёмся результатов нашей проверки. В данный момент всё, чего я прошу — это не вмешиваться.

Искин отступил со словами:

— Инспекция будет запротоколирована.

— Не возражаю, — чопорно ответила Ольга, радуясь, что экспромт удался. Она доказала свою необходимость нахождения в Мёртвом мире.

Все спустились на тот этаж, где остановилась княгиня и генерал расставил посты по всему коридору. Искин заблокировал двери, требуя оставаться княжьим людям на местах. Он предупредил, что за попытку сломать дверь взыщет плату.

Головин поморщился, ощутив волну страха и нервного возбуждения запертых людей. Никто из них не понимал, что происходит.

Император деликатно постучал в покои сестры и вошёл. Ольга ушла в общий зал и, сев в уголке, запросила картинку происходящего. Головин хотел было запретить ей, но подошедший Орлов остановил его:

— Ксения Вадимовна способна причинить вред… — он не договорил, но это и так всем было понятно.

Слухи о княгине ходили самые нелицеприятные. Она не самая добрая женщина, но её щедрые пожертвования больницам и приютам заставляли молчать окружающих. Головин не верил, что княгиня осмелится навредить императору, но решил проверить её. Он сосредоточился на эмоциональном фоне Ксении Вадимовны и… пошатнулся.

На него обрушилась всепоглощающая зависть. Он ощутил жгучую досаду на то, что княгиня родилась женщиной, что родители дарили внимание братьям. Она завидовала, что у неё нет тех учителей, что есть у мелкого поганца-наследника. Завидовала свободе передвижения, обилию друзей, денег, развлечений, а сейчас в ней вспыхнула ненависть на мелкого засранца за то, что он выглядит моложе её сына. Эти эмоции были невероятно тяжелы и затягивали в омут обиды, злости, ненависти.

— Сева! Родной, очнись! Посмотри на меня! Слышишь? Я сейчас тебе нос зажму и сливку сделаю, — услышал он голос жены — и вырвался из чужой злобы.

— Я здесь, милая, — успокоил он её, позволяя себе отогреться в её эмоциях беспокойства и заботы о нём. — Смотрим и внимательно, — велел он и уставился на небольшой голоэкран, где император начал разговор со своей сестрой. — Филипп Святославович, Алексей Павлович, вам лучше побыть на отдалении, чтобы не слышать, о чём они будут говорить, но будьте готовы вмешаться в любую секунду.