Книга Ох уж эти иномирянки!, страница 93 – Юлия Меллер

— Не нужно, Всеволод Аристархович. Нам с Демьяном достаточно будет первого этажа.

— Васильчиков может поселиться в подвале. Там обустроено несколько помещений для прислуги. Он выберет любое, поскольку будет там один.

— Всеволод Аристархович, спасибо вам. Мы на месте посмотрим, что там да как, — дипломатично ответила она.

Головин внимательно посмотрел на неё и неожиданно произнес:

— Ольга Дмитриевна, я надеюсь, что вы не симпатизируете революционно настроенным гражданам?

— Что? Я? — она даже засмеялась. — Ну уж нет, только не я! Моё отношение к революциям крайне отрицательное. Правда такова, что итогами любой революции пользуются не совестливые, справедливые и добрые, а наглые, жадные и беспринципные. Хорошо, если часть порядочных революционеров не поддастся разочарованию и положит жизнь на то, чтобы удерживать погань, налетевшую на заново перераспределяемые блага. Однако, пройдёт время, и люди вновь разделятся на сословия.

— Вы говорили, что у вас нет сословий.

— Нет, — кивнула Ольга и состроив рожицу, добавила: — но как бы есть. Всеволод Аристархович, мне сложно объяснить. Между развитием моей Земли и вашей слишком большой промежуток времени. Я одно могу сказать: сегодняшней власти необходимо услышать революционеров, проанализировать их требования и не только удовлетворить, а превзойти их.

— Даже так!..

— Да. Потому что швыряние бомб в чиновников — только начало и сейчас ещё можно перехватить инициативу. Ваше общество уже бродит, выпуская пузырьки недовольства и если ничего не делать, то будет кровопролитие.

— И что же конкретно, по-вашему, нашему императору надо делать?

— Хотите посмеяться надо мной?

— Нет, подозреваю, что вы можете дать интересный ответ.

— Знаете, Всеволод Аристархович, у нас возглавили революцию умнейшие люди. Далеко не все из них оказались порядочными, думающими о благе для народа, но это были ценнейшие умы. Да только никто из них не учёл человеческий фактор.

— Хм, интересный термин. Что он означает?

— Я своими словами, можно?

— Да, конечно.

— Так вот, не были учтены амбициозность, жадность, глупость исполнителей и их же беспрецедентная активность, не знающая границ подлость, трусость, да бог знает что ещё.

— Понятно.

— Так вот, эти умы очень много обещали народу и кое-что сумели исполнить, но цена за это была слишком велика. А сейчас вы спрашиваете обыкновенную обывательницу, что делать главе государства. Все, что я могу сказать — нужно прислушаться к своему народу и принимать меры, иначе их примут другие.

— Хм.

— Разочарованы моим ответом?

— Нет, я согласен с вами.

Ольга вопросительно посмотрела на советника, ожидая подробностей, но он больше ничего не сказал. Провожая её до снятого флигеля, Головин поведал о городе, об известных людях и премьерах в театрах, но к ранее поднятой теме не возвращался. И даже вида не подал, когда понял: Образцова указала унтеру занять одну из комнат рядом с ней. Ольга сама пояснила:

— Мне так спокойнее. Не подумайте ничего неприличного, просто с некоторых пор боюсь оказаться в одиночестве. Мне обязательно надо видеть или слышать, что поблизости кто-то есть.

Головин смущенно кивнул, догадываясь, откуда у неё этот страх, и растерянно затоптался у порога.

— Всеволод Аристархович, я бы предложила вам чай, но не вижу здесь даже чашек. Это же не служебная квартира, а снятая вами? Лично вами? Сиятельство вернёт вам потраченные деньги?