Книга Ох уж эти иномирянки!, страница 89 – Юлия Меллер

— Госпожа Образцова, прошу Вас, — уважительно произнёс секретарь, придерживая створки.

Ольга почувствовала, что у неё вспотели ладошки и она, делая вид, что слегка приподнимает юбку, чтобы перешагнуть порожек, вытерла их о ткань. А ещё ей стало страшно, что хозяин кабинета захочет поцеловать ей ручку, а она с дороги, хваталась за грязные предметы и ноготки у неё не идеальны…

— Ольга Дмитриевна! — его сиятельство вышел ей на встречу и с любопытством оглядел.

— Вы первый живой князь, которого я вижу! — Она смотрела на него с неменьшим любопытством.

Высокий, поджарый, хищный и наверняка безжалостный — всё это Ольга увидела в один миг. Она не смогла бы сказать, красив ли он. Наверное, в молодости князь был хорош собою, а сейчас от него фонило энергией власти.

Эта энергия подавляла, мешая составить первое впечатление и заставляла инстинктивно искать возможности попасть в близкий круг такого человека. Ольга даже поёжилась, чувствуя, что теряет свою внутреннюю независимость и хочет понравиться ему. Наверное, потому и ляпнула про «живого князя», да ещё изобразила детскую радость, как будто видит грозного, но милого породистого щенка.

— Хм, наслышан о вашем мире, — тактично ответил хозяин кабинета, приглашая Ольгу присесть.

И только сейчас она увидела Головина. Он находился в дальнем углу и поднялся при её появлении, а сейчас приветливо кивнул ей и дождавшись, когда она сядет, опустился в кресло. Перед ним стоял маленький столик с пачкой газет. Одну из них она узнала. Это был выпуск из Нижнего Новгорода.

— Что пишут? — спросила Ольга, не удовлетворившись быстрым кивком Всеволода Аристарховича.

Он удивленно приподнял брови, посмотрел на князя, ожидавшего, когда гостья посмотрит на него, и только потом ответил:

— Журналисты Нижнего Новгорода высказали предположение, что вы иномирянка, но сдались под критикой тех, кто считает вас очередной экзальтированной дамочкой.

Ольга обиженно нахохлилась, но сразу же рассмеялась и похвасталась:

— Зато я удачно продала некоторые украшения.

— Вы продешевили, — с сочувствием глядя на нее, произнес советник. — Ваше ожерелье с хризолитами купила графиня Мышкина за двадцать тысяч рублей.

— Что?! — чуть не задохнулась Ольга и Головин счел за благо умолчать о других удачных сделках ювелира. — Ай да Барсов, ай да сукин сын! — воскликнула она, а Головин с князем поперхнулись. — Э, простите, — заметив реакцию мужчин, смутилась она. — Я не ругаюсь. Я возмущена и одновременно восхищена торговыми талантами Барсова, а выражение «Ай да сукин сын!» является расхожим в моём мире и допустимо для цитирования.

Ольга печально вздохнула, изображая раскаяние и это помогло настроить разговор в доброжелательно-доверительном духе. Князь поинтересовался, кто же высказался так эмоционально, что его потом стали повторять и оказалось, что Пушкин здесь не родился. Или родился, но в другой стране или семье, которая не смогла отправить его в лицей.

— Мне иногда кажется, что я попала в прошлое, но как только уверюсь в этом, то вижу расхождения, — пожаловалась Ольга, внимательно слушавшему её князю. — Но мой мир вам не интересен, ведь так?

— Отчего же, я с удовольствием послушал бы, но…

— Но у вас нет времени, — закончила она за князя. — Задавайте вопросы, я отвечу.