Книга Ох уж эти иномирянки!, страница 76 – Юлия Меллер

Она постеснялась сказать унтеру, что не хочет подводить Всеволода Аристарховича. Он мог счесть её наивной и жадной, а ей этого не хотелось бы.

Васильчиков же крепко задумался о методах ведения переговоров барыней, а слушавшая разговор Настасья согласно покивала и махнула рукой в сторону отложенного шитья. Ольга намёк поняла и села кроить жилетку, но в дом вновь пожаловал гость. На этот раз прибежал мальчишка из редакции, он передал записку с предложением немедля прийти и обговорить дальнейшее сотрудничество.

Настасья восторженно захлопала глазами, закрывая себе рот ладошкой.

— Пойдёте? — спросил Ольгу унтер. Она в ответ состроила задумчивое лицо, но после весело мотнула головой:

— Выжду немного, — пояснила она и, мурлыча себе под нос несуразные тру-ля-ля и ла-ла-ла, вернулась к шитью.

Все приготовились ждать ответа от Барсова и из газеты, но до обеда больше никто не пришел и после никого не дождались. Ольга начала нервничать, хотя Васильчиковым уверено заявляла, что визитеры появятся завтра.

Дошив жилетку, она вышла в сад и принялась экспериментировать с родником. Ей хотелось учудить какое-нибудь волшебство, но всё, что она сумела, это ощутить глубину залегания подземных вод.

— Завтра колодезник придёт, так что будет у нас второй колодец, — сообщил ей старик, вышедший посмотреть на её колдунство.

Ольга одобрительно кивнула, сказав, что поднятый на поверхность родник превосходит качеством воду в старом колодце, и вернулась в дом. Немного подержала в руках связку бус, стараясь вложить в них накопившуюся энергию. Временами ей казалось, что она улавливает момент передачи, но тут же сомневалась. Вроде бы бусины стали ярче, а может, Оля выдавала желаемое за действительное. Во всяком случае такого же сияния как у топаза в других камешках не удалось повторить.

Из всего этого Ольга делала вывод, что если она маг, то слабенький. Накопила в себе запредельное количество энергии, бесконтрольно сбросила и теперь сидит пустая. Однако даже такой уровень обретения магии повлиял на здоровье и придал внешности заметную свежесть, свойственную только юным. Это был приятный побочный эффект.

Все собирались ужинать, когда в окошко кто-то постучал. Демьян и его отец напряглись.

— Батя, я калитку запер.

— А пёс?

— Так ты сам говорил, что кобелёк ещё не обжился.

— Но голос-то подать должен был? — заворчал дед.

Первыми в себя пришли дети и прилипли к окну, чтобы разглядеть того, кто прячется в темноте.

— Куда? — рявкнул старик. — А ну, брысь за печь!

В окошко вновь кто-то поскребся и срывающимся голосом жалобно воззвал:

— Демьян, друже, открой! Спаси, Перуна ради, не дай сгинуть!

Унтер вышел во двор и вскоре привёл в дом Кабанова.

— Михаил? — воскликнула Ольга, давая дорогу унтеру. В её мире сказали бы, что он расхристанный.

— Миха, ты же должен быть в казарме! — помогая снять разодранный китель, недоумевал Демьян.

— После допроса дали погулять, — вздохнул Кабанов, смотря виноватым взглядом на Образцову. — Ольга Дмитриевна, не прогоняйте меня, — взмолился он. — Я бы никогда… я бы не пришёл, но чудные дела со мной произошли, а вы… если не вы, то никто!

— Михаил, я ничего не поняла, но вы проходите. Умойтесь, переоденьтесь… — Ольга обернулась к жене Демьяна. — Настя! У тебя есть что на смену Михаилу Дмитриевичу?