Книга Ох уж эти иномирянки!, страница 112 – Юлия Меллер

Совушкин даже не заметил уточнения советника и продолжал хвалебную оду, обрадовавшись тому, что его слушают:

— Это же попытка классификации! А каково их многообразие? Непостижимо! Одни только эти сведения позволяют нам строить теории о других мирах. А вы заметили, что ваш человек опасался стать агрессивным, как иномирные твари? В ваших записях даже проскользнуло слово «заразиться агрессией». Я считаю, что на это надо обратить внимание! Не разобравшись с этим феноменом, нельзя повторять экспедицию в Мёртвый мир!

— Господин Совушкин, я вас понял, — остановил аспиранта Головин, бросая недовольный взгляд в сторону остановившихся студентов и прислушивающихся к разговору. — Следуйте за мной.

— Я… надо сказать профессору, что я отлучусь... или ухожу совсем?

— Я сам его извещу.

— Так вы берёте меня? — нервно кусая губы, спросил Совушкин. — На полную ставку или..? Но как я защищу диссертацию, если профессор сочтёт меня предателем?

Головин остановился, окинул внимательным взглядом мятущегося Совушкина.

— Вы уж решайте здесь и сейчас — уходите со мной или остаётесь. Скажу сразу, что оплата будет по полной ставке, но вся ваша работа останется засекречена.

— Но мировое сообщество? — жалобно спросил аспирант, хотя по нему было видно, что он уже знает ответ.

— Забудьте о нём. Любая утечка информации будет рассматриваться, как предательство Родины, и сбежать вам не удастся.

Аспирант опасливо сглотнул, его узкие плечи ссутулились, словно не выдерживая свалившуюся на них ответственность, но молодой мужчина тут же решительно мотнул головой.

— Не запугаете! Когда-нибудь всё тайное станет явным, и я хочу, чтобы мое имя было первым во всех проведенных мною исследованиях. А сейчас я готов к работе.

— Ну что ж, похвально!

Головин отвез аспиранта в управу, провёл к себе в кабинет и дал подписать необходимые бумаги. Не отпуская Совушкина, советник пригласил к себе гвардейца из Императорского Ока и передал ему, что недоволен работой рекомендованных профессоров.

— Я вас понял. Мы откроем против них дело, лишим званий и наград.

— Не стоит создавать из них жертв, — покачал головой Головин и высказал пожелание насчёт экспедиции в холодные далёкие места. — И не забудьте преподать им урок, чтобы впредь не смели обманывать империю и держали язык за зубами.

— В нашем ведомстве давно ждали возможности прижать ученых столичных учреждений. Кумовство, плагиат, растраты, публикация за границей наиболее ценных изысканий, потакание знатным бездарям и показательная порка талантливых простолюдинов, преследование и запугивание девушек, решивших посвятить себя науке…

— М-да, — покачал головой советник и вопросительно посмотрел на сжавшегося в кресле аспиранта. — И как вам работалось в этой клоаке? Или вы один из них?

— Я не… да и профессор Мандаринов принципиальный человек и он никогда не пойдет против науки!

Гвардеец хмыкнул и, не глядя на Совушкина, безэмоционально констатировал:

— Мандаринов в плагиате не замечен, как и в кумовстве, но растраты имеются.

— Это не он! Это его помощник Серёгин!

— Допускаю, — равнодушно ответил служитель Ока. — О публикациях вне империи умолчу, поскольку репутационные ущербы нами не преследуются. Но отмечу его потворство травле талантливых студентов из простых сословий и доведение госпожи Менделеевой до нервного расстройства. А она подробно расписала таблицу химических элементов, включая не изученные на тот момент свойства элементов. Жрецы даже проверяли ее на ясновидение пока не началась травля на неё.