Книга Ох уж эти иномирянки!, страница 103 – Юлия Меллер

— Вы сами говорили об опасности и ваши страхи...

— Всеволод Аристархович, у вас тут приличным людям под ноги кидают бомбы! Это не опасно? А как лечатся болезни? Это же тихий ужас! Вы живёте и не замечаете, что ежедневно подвергаетесь опасностям. И раз уж я здесь остаюсь, то попробую хоть что-то поменять.

Головин нахохлился, бросая недовольные взгляды на Ольгу, но не мог не увидеть резона в её словах. Его душу брала досада на высшую знать, упорно занятую дележом влияния на императора, распределением власти на местах, соревнованием по годовому доходу и влиянию среди знати соседних государств. Империя тонет, а они любое дело рассматривают через призму своих интересов. И даже Ошкин в первую очередь думает о своём престиже, а не государственной необходимости.

— Что-то вы загрустили, — заглядывая ему в глаза, тепло произнесла Ольга.

А у него сжало горло из-за всколыхнувшейся мути на душе. Он так долго ждал настоящего дела, что успел состариться, но вот оно, дело! Ещё есть силы, чтобы вложить их ради процветания страны, но влиятельный, умный, пробивной Ошкин боится ошибиться.

Головин готов был всё поставить на развитие отдела по изучению прорывов, а князь счёл этот отдел всего лишь очередным проектом, которых он открывает во множестве чуть ли не каждый год. Поэтому Ошкин и настоял на том, чтобы Головин не снимал с себя чиновничьи обязанности и более того, подал прошение о присвоение своему протеже нового класса. Если одобрят, то из высокоблагородия он станет превосходительством. Так что князь с самого начала не верил, что отдел станет важным проектом.

— Пойду я, Ольга Дмитриевна, — отстранённо ответил он ей.

— Да что случилось? На вас лица нет!

Но Головин ей не ответил. Он ссутулился, тяжеловато поднялся по каменистой тропинке к дороге, грузно сел в коляску, и извозчик повёз его в город.

— Ну вот, — расстроенно произнесла Ольга, переживая за него.

— Демьян, а не отправиться ли нам в Нижний? — изнывая от скуки, спросила Оля. Со дня прорыва прошло уже несколько дней, и никто её ни разу не побеспокоил. Такое спокойствие оказалось мучительным для нее.

— Вы же на службе, — не без иронии поддел её унтер.

— Кто бы мне сказал, в чём она заключается! — раздраженно выпалила она и с тоской призналась: — Я думала, что буду нарасхват со своими знаниями, а в результате никому до меня нет дела.

— Да уж, — Демьян озадаченно почесал бровь, — советник что-то носу сюда не кажет.

Оля вспомнила каким подавленным видела его в последний раз и неуверенно спросила:

— Может, мне самой навестить его?

Унтер неодобрительно посмотрел на нее и Оля начала оправдываться:

— Спрошу, какова судьба тех идей, что я ему набросала? Тем более у меня появились ещё кой-какие предложения.

— Ольга Дмитриевна, опять вы выражаетесь!

— Да вроде прилично все сказала, — растерялась она.

— Ольга Дмитриевна, можно бросить кость собаке, но не идеи имперским чиновникам.

— А где бы мне научиться правильной речи, если я нигде не бываю? — вспыхнула она в возмущении. — Куда ни пойди, везде нужно приглашение или поручительство!

— Сходите в храм, преподнесите дары и попросите жреца о поручительстве. Вы дама общительная, и достаточно вам один раз появиться в общественном месте, как найдете знакомых.