Книга Дракон для семейного счастья, страница 95 – Наталья Жарова

— Дурман-настойка, значит, – прошипела я. – Решил оставить меня без мужа, а нашего ребёнка без отца, и думаешь, что это сойдёт тебе с рук?

Трусливый мерзавец, едва успев утвердится на ногах, попятился уже от меня.

— Беги, Олаф… Беги очень далеко… И сделай так, чтобы мы никогда даже случайно не встретились. А то я вспомню, что ты хранил вместе с моими письмами, и найду, как этим воспользоваться!

Болезненная бледность, залившая его и без того посеревшее лицо, подсказала, что я не ошиблась. Олаф выскочил в коридор, как трусливый заяц. Судя по топоту, он даже в свою комнату не заглянул – сразу понёсся в подвал, туда, где стояла арка портала.

Несколько минут я стояла неподвижно, просто осознавая, что всё закончилось. Конечно, существовала вероятность, что Эйнар все-таки свернёт братцу шею внизу, у портала. Но что-то подсказывало, что он ограничится разве что увесистым пинком. Мой болезненно благородный муж никогда не унизится до того, чтобы бить лежачего. А Олаф не просто лежал. Он ушёл куда-то ниже уровня пола.

— Ничтожество…

Рядом скрипнула половица, и я подняла голову. На пороге стоял Эйнар.

— И слепой дурак, – он грустно улыбнулся. – И негодяй… И я не знаю, как заслужить твоё прощение, Фрейа. Я не должен был сомневаться.

— Но ты же больше не сомневаешься? – я подошла ближе и положила ладонь ему на грудь.

— Нет, но я виноват. Это…

— Это закончилось. И пусть послужит нам уроком. Первым и последним. Хорошо?

— Если ты так желаешь, – он улыбнулся.

— Желаю, – кивнула я.

Эйнар подхватил меня на руки и закружил по комнате.

— Милорд! – на пороге появилась Хенрика. Несмотря на уважительный поклон, в её голосе прозвучала вся гамма неодобрения. – А если её светлости дурно станет?!

— Не станет, Хенрика, – рассмеялась я. – От счастья дурно не бывает.

* * *

Следующие две недели прошли под знаком незамутнённого счастья. Эйнар навёрстывал упущенное, что называется, сдувал с меня пылинки, и будь его воля, охотно носил бы везде исключительно на руках.

Он забраковал добрую половину выбранной для малыша мебели, заявив, что она недостаточно хороша для его будущего сына. Из столицы прибыл мастер-мебельщик, и мы втроём часами просиживали над магическими каталогами, выбирая идеальную кроватку, кресло для кормления и ещё тысячи вещей, о необходимости которых я даже не подозревала. Но это были счастливые хлопоты.

Об Олафе никто по молчаливому согласию не вспоминал. Но он сам напомнил о себе самым неожиданным способом.

В тот вечер мы вдвоём сидели в кабинете. Эйнар разбирал корреспонденцию, а я просматривала предложения детских портних. Вдруг муж отложил очередное письмо и потёр виски:

— Ничего не понимаю.

— Что случилось? – насторожилась я.

— Вот, – коротко ответил муж, пододвигая бумагу. – Поверить не могу, что он это сделал. Может, он всё же не совсем пропащий, как думаешь?

Я поморщилась, мгновенно догадавшись, о ком речь. Моё мнение о братце мужа сложилось раз и навсегда, и опять подпускать его к своей семье не собиралась даже на пушечный выстрел. Взяла письмо, обильно украшенное тиснёными золотом вензелями и печатями.

— Ох… Это от императора?..

— Да. Прочти внимательно.

Закусив губу, я начала читать.

«Любезный друг! Мне жаль, что между нами встала такая чудовищная ошибка. Ещё больше я жалею, что ты не указал мне на неё сам, а безропотно принял несправедливую кару. К счастью, обуреваемый угрызениями совести, твой брат во всём признался. Я впечатлён силой духа, которая потребовалась ему, чтобы встать на защиту твоей чести и имени. Разумеется, все обвинения с тебя сняты. Ты снова глава рода Дракона и можешь вернуться в столицу, как только пожелаешь. Про твоего брата, увы, такого сказать не могу. Он заявил, что обязан принять наказание, соответствующее твоему, и отбыл в вечную ссылку на южную границу империи, но при желании ты всегда можешь его навещать. Повторюсь, ваше семейное благородство произвело на меня неизгладимое впечатление. С благосклонностью, милостью богов император Срединной империи…»