Книга Весенний обряд, страница 8 – Лу Цюча

В противоположность старшему брату отец Цзии, Гуань Уи, относился к своим трем дочерям гораздо теплее. Возможно, это было обусловлено тем, что Гуань Уцзю был старшим сыном и с детства вел себя, как подобает прямому наследнику рода. Именно по этой причине Гуань Уцзю крайне усердно занимался науками, не только обладал обширными знаниями традиций и нравов царства Чу, но и хорошо владел конфуцианским этикетом. В то время как Гуань Уи, терзаясь своим положением второго сына, в молодости водил легкомысленные знакомства и тратил много времени впустую.

— Жоин, ты тайком сбежала? – спросила Цзии, помогая ей омыть раны.

Едва сдерживаясь от боли, Жоин лишь едва-едва слабо кивнула в ответ. Глядя на нее, Цзии не могла сдержать слез, которые упали на раны Жоин. Та лишь слабо застонала от попавшей в них соли. Цзии не смогла различить, был это стон боли или солидарности с ее чувствами. Нет никакой возможности помочь Жоин изменить ее судьбу, остается только безучастно наблюдать за ее страданиями.

— Почему дядя так избил тебя? – почти машинально спросила Цзии.

На этот раз Жоин покачала головой из стороны в сторону. Возможно, так она хотела сказать: «Не знаю» или «Не хочу говорить» – Цзии не поняла. В конце концов Жоин разрыдалась. Цикады еще не вышли из зимней спячки, поэтому снаружи доносились лишь завывания ветра, вторившие рыданиям девушек.

— Неужели дядя опять собирался запереть тебя в кладовой?

— Заставил меня…

В это время в спальню вошла младшая сестра Цзянли, которая принесла чистую одежду для Жоин.

В тот год Цзии минуло шестнадцать, а Цзянли – четырнадцать. Поскольку Цзянли приходилась Жоин старшей двоюродной сестрой по отцу, то родители всегда заставляли ее заботиться о ней. Однако отец Жоин строго наставлял ее соблюдать иерархию взаимоотношений старших и младших членов семьи, что привело к тому, что обе девочки избрали наиболее выгодную линию поведения – каждая в своих интересах. С самого детства Цзянли на правах старшей помыкала Жоин и издевалась над ней, а Жоин отвечала ей беспощадной взаимностью. Цзянли во многом напоминала своего отца, Уи, весьма поверхностно владела искусством жертвоприношения, поэтому чувствовала свою ущербность в сравнении с Жоин. И чем сильнее было это чувство, тем сильнее она притесняла Жоин, таким образом маскируя собственную неуверенность в себе.

За три месяца до описываемых событий Цзянли подверглась насмешкам Жоин за свою позу во время проведения ритуальной церемонии и в порыве злости оклеветала ту перед дядей, за что она в тот же вечер была жестоко избита. Жоин, разумеется, знала, что Цзянли была причиной ее наказания, поэтому на протяжении трех месяцев избегала ее общества и до этого момента не сказала ей ни слова.

Когда Цзянли вошла в комнату, Жоин не подала виду, что заметила ее присутствие, только прикрыла халатом грудь, не желая, чтобы Цзянли увидела, что та все еще не выросла. Цзянли подошла к ней, крепко схватила за руки, которыми та придерживала халат, и принялась просить прощения:

— Прости, прости, прости…

Несмотря на эти слова, Жоин от страха крепко закрыла глаза. Возможно, она вспомнила, как только что во время наказания сама бесчисленное количество раз была вынуждена повторять «прости», и пришла в ужас от нахлынувших воспоминаний.