Книга Тихая квартирантка, страница 119 – Клеменс Мишальон

Ты почти у цели.

— Будет вечеринка, – говорит он, как будто они с Сесилией не обсуждали это при тебе. Как будто ты слышишь только то, что он позволит.

Ты киваешь.

— Придут люди. Сюда. Во двор. Их не должно быть внутри. Ты меня слышишь?

Ты говоришь: да.

— Ты останешься здесь, – объясняет он, имея в виду спальню.

«Вот так сюрприз», – хочешь сказать ты, но только киваешь в ответ.

— Мы будем делать все как обычно.

— Поняла.

Он теребит в пальцах наручники.

— Скажи свое имя.

Ты думаешь: «Что, опять?» Но не перечишь. Слова обретают особую силу, когда от них зависит твоя жизнь.

Ты Рейчел. Он нашел тебя.

— Меня зовут Рейчел, – говоришь ты, и гора падает с плеч. Словно все это время ты лгала и только сейчас вернулась к истине.

Ты знаешь только то, чему он тебя научил. У тебя есть только то, что он тебе дал.

Ты выкладываешь все остальное, не дожидаясь просьбы.

— Я переехала сюда недавно. Мне нужно было где-то остановиться, и ты предложил комнату.

Он кивает. Хватает тебя за плечи, пальцы впиваются в кожу, в мышцы. Проникают в тебя.

— Ты не станешь кричать, – говорит он. – Ничего не скажешь и не сделаешь. Иначе я отвезу тебя в лес. И все закончится.

— Понятно.

— Хорошо. – Затем, просто чтобы убедиться, что ты уяснила: – Будешь вести себя тихо. Не издашь ни звука.

Ты вновь киваешь.

На этот раз никакой лжи. Он прав.

Ни звука.

У него хватило наглости сделать вид, что он меня боится.

Он. Боится. Меня.

Не знаю, чего он ожидал.

Может, думал, что я старше. Или моложе.

Кто знает?

Я заставила его попотеть. Я боролась. Сама от себя такого не ожидала. Просто действовала рефлекторно. Когда он навис надо мной и мой локоть оказался прямо возле его носа.

Я рискнула.

Он увернулся, прежде чем мои кости соприкоснулись с его лицом. Такой, казалось бы, пустяк вывел его из равновесия. Искра жизни, вспыхнувшая на другом конце.

Он испугался. Думаю, разозлился больше на себя. «У меня есть дочь, – сказал он. – У меня есть… кое-кто. Квартирантка. У меня есть жизнь».

У него есть жизнь. Я не стала говорить, что у меня тоже.

Он и так знал.

Я боролась, но в конце концов он все равно это сделал. Как будто решил, что я – зло, с которым нужно покончить.

Последнее, что я помню: он смотрит мне в лицо, как в бездну.

Вцепившись в меня так, будто настал конец всему.

Дом выглядит прелестно. Наконец-то. Мы с Софи приехали утром и натянули гирлянды во дворе, вокруг садовых растений и на единственном дереве. Включили обогреватели из ресторана – высокие языки пламени в стальных клетках. Прошлой ночью выпал снег, лишь на дюйм, но кое-где белый покров еще лежит.

От всего этого у меня поднимается настроение.

Эйдан у двери. Инструктирует гостей, где припарковаться, направляет их к глинтвейну, который принесли мы с Софи. Все радостные, укутанные в теплую одежду. В том числе он: парка застегнута до ушей, вечная серая ушанка.

Не могу смотреть на него слишком долго.

Я сомневалась, надевать ли его шарф. Не хотела показаться чересчур прямолинейной. Но ведь он сам отдал его мне. К тому же шарф и правда теплый. Я подумала, что, если надену, люди заметят. Узнают шарф Эйдана на моей шее и соединят одно с другим.

Кроме того, он сказал, что когда-нибудь заберет его обратно. Возможно, сегодня именно тот день. Возможно, если я его надену, Эйдан со мной заговорит.