Книга Наследие белого дракона, страница 97 – Ада Лисовская

— Кому? Вы говорите о реликвии? – дракон напрягся, услышав её последние слова.

— М? – девушка мотнула головой, заставляя волосы упасть на её красивое лицо. А потом заправила одну прядь за ухо, открывая алый глаз, обрамлённый чёрными густыми ресницами. И так резко перевела его на меня, что я отшатнулась. – Твои волосы, – сказала она, становясь более заинтересованной в происходящем и подходя ближе.

Протянула руку и коснулась моей головы, заворожённо рассматривая пряди. Безумие покинуло ее на эти мгновения.

— Как… Как у вас, – сглотнула я.

— У меня? – нахмурилась девушка, а потом скривила розовые губы. Через пару секунд они превратились в иссохшие и блеклые. Морщины медленно испещрили её лицо, кожа посерела и погрубела, и через несколько мгновений перед нами с Кайонелом стояла старуха. – Столько лет прошло, а я до сих пор балуюсь, – скрипуче захихикала бабушка, становясь ниже на голову. – Это то, что связывает меня с семьей. Это да воспоминания, – тут она прищурилась и перевела потускневшие глаза на Кайонела. – Ах да, ещё кое-что. Ты ведь за этим здесь, мальчик?

Прежде, чем Кайонел ответил, она подхватила прядь моих волос и притянула к лицу.

— Я уже видела… Видела своими глазами давно, ещё до разделения миров. Знамение погибели. Много душ отправится к Праотцу, проклятое дитя, – она бормотала, крутя в пальцах волоски и хмуря брови. – Так родился вестник смерти.

Я замерла, боясь даже дышать.

— Я проклята? – пискнула еле слышно, но старуха затряслась в кашле. – Но вы…

— Старые люди седые, потому что в них гаснет огонь, – жестко сказала она, поднимая блеклые глаза на мое лицо. – Волосы становятся цвета пепла, что погребает под собой былую яркость. Наше солнце садится. Но ты уже родилась такой, принесла закат и провела его в наш мир из чрева матери вместе с собой. И я видела. Видела как он гибнет.

— Я не понимаю, при чем тут я, – нахмурилась я, невольно замечая, как заострилось лицо Кайонела. Он серьезно смотрел на нас сверху вниз, и о чем-то усиленно думал. Уж не поверил ли он ей?! Ну какой я вестник смерти, милостивая Праматерь!

— Волосы её – в сумерках серебро, – прошептала старуха, приоткрывая сухие губы. – Водным потоком спадали до самых ниц. После неё – лишь пепел да выжженное нутро, – голос её становился тише, а глаза всё больше и безумнее. Теперь совсем тусклые. – Кровью окрасила стылую землю, слезами из древних, забытых в веках темниц.

— Что вы хотите этим сказать? – перебил Кайонел, когда старуха принялась самозабвенно раскачиваться, обнимая себя тонкими руками.

— Вестник должен умереть.

— Кто должен умереть? – подозрительно спросила я, когда старуха затряслась на месте, будто покачиваясь на ветру.

Драконица перевела на меня тусклые глаза и тихо засмеялась, а потом сделала шаг вперёд, но Кайонел перегородил ей дорогу.

— Вы не та, за кого себя выдаёте. Девушка не имеет отношения к этим бредням.

— Я? – на миг её взгляд стал рассеянным. – Возможно. Я не та. И ты не тот, кем притворялся с рождения, мой мальчик. И она не та. Все мы в нашем мире скрываем свою истинную сущность, и все делаем это по-разному. Но я ждала тебя веками, мой дорогой. Дай посмотреть…

Морщинистая рука Драмии потянулась к щеке Кайонела, и он позволил ей это. Она не та? Он не тот? Да они оба не в себе!