Книга Наследие белого дракона, страница 76 – Ада Лисовская

— Пошли за мной, – кивнул дядюшка и достал из нагрудного кармана связку ключей.

Распахнул дверь посильнее и повёл нас в ад. Другим словом я никак не могла описать помещения, в которые пригласили нас с Бэлмортом.

Я сжала в кармане платья кулон Грувии с даром Рина и вознесла молитву Милостивой Праматери, прося покинуть эти стены этим же вечером.

Только вот никак не могла знать, что этого уже никогда не случится и этим стенам было уготовано скоро обратиться в пепел. А Бэлморту… Ему было суждено остаться здесь навсегда и развеяться призрачным образом, ускользнув из моих рук.

Внутри было сыро. Сквозило, от чего даже сопровождающий нас дракон зябко ёжился и недобро смотрел по сторонам, изредка растирая плечи руками. Ну точно, Графия кричала о богомерзком холоде, что спускается с неба раз в год лишь в Низшем мире. Драконы ненавидели его всем своим огненным сердцем, почитая жар Солнца. Должно быть, это место было невыносимо для них.

Место, лишенное тепла и жара огня так долго, не может процветать.

Так драконица говорила о моем доме, и сейчас я словно попала обратно в не самый лучший сезон года. Но я была привычной, а вот драконы, сидящие за толстыми железными решетками, вращали глазами, вожделенно косясь на дверь, через которую нас завел дозорный, и жадно ловили редкие лучики света, успевшие просочиться внутрь и тут же исчезнувшие под грохот закрываемой двери. По коридору тюрьмы пронеслись тяжкие вздохи.

— Кусок дерьма! – закричал кто-то справа детским голосом, и я вздрогнула, когда дозорный со всей силы ударил по прутьям решетки, гнусно захихикав.

— Скажешь мне это в лицо, когда выберешься. Пора бы уже научиться следить за языком, урод.

И смачно плюнул на землю под злобное рычание с той стороны решетки.

— За что с ним так? – я тихо подала голос, вглядываясь в темноту. Судя по тому, что я видела, сидел там обычный мальчишка. С растрепанными черными волосами, в рваной одежде и со жгучей ненавистью во взгляде. По-кошачьи светло-карие глаза с желтыми вкраплениями будто светились в темноте камеры.

— Рэй ошивается тут уже четыре года как в одно и то же время, раз в Один оборот. Можно сказать, мы тут все празднуем его дни рождения, − охранник опять заржал, и из камеры вновь зло блеснули желтые глаза. – Сколько тебе сегодня, сопляк? Лет восемь уже? Пора бы повзрослеть и выкинуть из головы драххову реликвию твоей семьи, в этих землях её уж точно нет, иначе бы мы тут все уже давно не горбатились.

Мужчина хмыкнул, а за решеткой резко разгорелось черное пламя, тенью метнулось вперёд, ударилось о прутья и развеялось, заставив железо задребезжать, а дозорного испуганно отпрыгнуть в сторону. Я ахнула, приготовившись принять удар магии, но она развеялась.

А ещё она была очень похожа на темный дар Кайонела… Но у дракона внутри магии плескались фиолетовые всполохи, тогда как у мальчика темное пламя на кончиках пальцев искрилось цветом его глаз. Светло-желтое на пальцах, оно выливалось в густую темноту, пронизывая ту светом. Точно прошитую нитями.

— Держи себя в руках, маленькое отродье! Иначе отстегну тебе еще неделю за решёткой! И без еды!

— Пошел ты!

— Весь в свою семейку, − пробубнил охранник, но мы отошли уже далеко от камеры маленького преступника, и тот не мог его услышать, чтобы опять вспыхнуть от ярости. – Слыхали про род Блэдрейн? Уже семь сотен лет как изгнаны из членов Высших родов и истреблены Императором за предательство, а этот сопляк вылез откуда−то и мозолит глаза. Видать, кто-то из драхховой семейки загулял на стороне перед казнью, вот папаша мальца и спасся от гнева в чреве какой-нибудь служанки, а теперь спустя сотни лет породил на свет еще одного ублюдка, − мужчина опять сплюнул на землю и поморщился от омерзения. – Почивший император, да упокоит Праотец его кости, не захотел марать руки в крови ребенка, но может хоть новый пойдет по стопам деда и уничтожит до конца это отродье Блэдрейн, облегчив нам тут жизнь! – дозорный усмехнулся, пригладив бороду. – Уже какое письмо строчу, а проку никакого. Хоть самому его казни!