Книга Наследие белого дракона, страница 137 – Ада Лисовская

Я отдышалась, а потом набрала в грудь побольше воздуха, чтобы продолжить с удвоенной силой:

— К драхху Праматерь и Праотца, пусть их никогда больше не будет, пусть не возвращаются! Пусть покоятся с миром и дадут жить нам всем спокойно! К драхху и вас всех, кто затеял это безумие второй раз! К драхху Очищение, очистите лучше свои грязные головы от уродливых мыслей, высокородные вы болваны!

Я кричала, пока нэрры и нэс засуетились внизу, и чувствовала, как внутри меня разгорается сила. Казалось, сейчас я могу всё. И переубедить кучку высокородных тоже. А потом спины моей коснулось что-то твёрдое. Глухой стук, удар – и воздух вылетел из моей груди, тогда как я летела вниз, прямо в осколки ранее мною же и разбитых бокалов.

Я захрипела от боли, почувствовав одновременно боль в пульсирующей ноге, ударившейся о землю, и резкую боль в ладонях. Маленькие осколки стекла впились в них и разрезали кожу, пуская кровь.

Я оглянулась, когда услышала знакомый звон золота, и дыхание перехватило вновь: на помосте стояла Графия. Нога её в высоком сапоге медленно опускалась после того, как она пнула меня без малейшего усилия. Лоскуты красной ткани открывали бёдра, марионетка на груди колыхалась от частого дыхания, а браслеты на запястьях и предплечьях издавали победный звон. Лицо её было так же красиво и высокомерно, как мне и запомнилось. Она посмотрела сверху вниз на мою скрюченную от боли фигуру в сером балахоне и щелкнула пальцами, посмотрев в сторону балкона. По спине моей поползли колючие мурашки.

— Убрать отсюда мусор. Дорогу императрице!

В зале воцарилась тишина. Я кожей почувствовала исходящее от толпы благоговение и несмело подняла голову вверх. Пара стражников в красных доспехах вышли вперёд и разошлись в стороны, как только в центр вышла она. Одеяние её струилось алым шелком по хрупкой фигуре, на голове сиял драгоценный венец поверх платка, опускающегося к юбкам платья. На груди блеснуло украшение – серебро солнца, окружённое языками пламени. У меня не было времени подумать о том, где я уже его видела.

Императрица подошла ближе и взялась руками за перила, с интересом оглядев толпу. Вздох вырвался из моей груди: она была ещё прекраснее, чем на картине в книге Лоры. Но взгляд оставался тем же – добрый и бесконечно нежный к подданным.

— Прекрати, Графия, – сказала императрица, и я с надеждой затаила дыхание. Стражники, которым драконица щелчком пальцев приказала «убрать мусор» остановились в двух шагах от меня и принялись ждать новых указаний. – Девочка добра и милосердна, в этом нет греха. Окажите ей помощь и проследите, чтобы она добралась домой здоровой.

Я моргнула, всматриваясь в лицо императрицы Ламоры. В её серых глазах была печаль. По-кошачьи раскосые глаза были полны боли, и я почувствовала это, даже находясь так далеко от неё. Недавно она лишилась своего императора, а теперь взвалила на хрупкие плечи тяжелую ношу. Императрица медленно начала спускаться по ступеням, придерживаясь рукой в черной перчатке за резные перила. Я стиснула зубы и покачала головой. Это она, драхх побери, лишила Кайонела матери! Оставила ему пустоту и терзания наедине с той силой, что даровал Праотец всей их семье. Сколько раз он задавался вопросом, кто он, откуда и почему брошен всеми в том приюте?