Книга Укуси меня, если сможешь, страница 17 – Лиза Тапочкина

— Ладно, разводи свой плесневый хлеб, — согласился учитель.

— И ещё кое, что господин Тилли, помните маски из тряпок, что я сшила, наденем их на себя, а остальные раздадим членам этой семьи, чтобы в конец друг друга не позаражали.

Здравник кивнул.

Мы дошли минут за двадцать. По дороге на нас все оборачивались, окидывая заинтересованными взглядами, поскольку мы все трое были в тканевых масках на пол лица. Добрались. Двухэтажная старая постройка с протекающей крышей.

— Я вас не приглашаю, — послышался из-за двери усталый женский голос, и мы шагнули внутрь. Запахло затхлостью и грязными тряпками.

— Матушка я привёл мастера, — подбежал наш провожатый к измождённой женщине в старом платье. – Вот, милсдарь ученик, просил надеть, — мальчишка протянул матери сшитые мной маски.

— Мастер Тилли, спасибо, что пришли.

Говорила хозяйка медленно. Глаза у неё были покрасневшие с лопнувшими капиллярами.

— Она тоже больна, — шепнула я здравнику, тот еле заметно кивнул.

— Полель там, — махнула женщина рукой на верхний этаж.

— Сколько всего здесь человек? – Поинтересовалась я, надо же знать сколько заражённых.

— Остались я, Полелюшка и Васка, — она потрепала макушку приведшего нас мальчонки, — муж с младшими уехал в отчий дом, пока действует проклятие.

— Это правильно, — одобрила я. По крайней мере, остальных изолировали.

— Когда Полель занемог? – спросил Тилли женщину.

— Я же сказал, позавчера к вечеру ужо странный ходил, — влез в разговор Васка и тут же схлопотал от матери оплеуху.

— Вчера к заходу Полелюшку особо худо сделалось, — пояснила женщина и чуть было не навернулась на деревянной лестнице, благо здравник вовремя удержал её за локоть.

На чердаке у окна лежал ребёнок от силы лет десяти с нездоровым зеленоватым оттенком кожи. Он с трудом повернул на нас изнурённое лицо.

— Здравствуй, Полель, — мягко сказал Тилли, присаживаясь на край кровати и доставая слухательную трубу, — Дайка я послушаю твоё сердечко.

Здравник помог ребёнку задрать рубашку и прислонил раструб слухательной трубы к исхудалому детскому тельцу.

— Можно я тоже его осмотрю, учитель? – Попросилась я. Если хрипы в лёгких, значит слизь опустилась уже далеко.

Здравник уступил мне место, встав с края кровати и передал аппарат. «Мнда, средневековый стетоскоп» — повертела я в руках незамысловатое устройство и приложила его к грудной клетки ребёнка, послушала спину.

— Слизь в лёгкие ещё не опустилась, но запускать нельзя, — повернулась я к Тилли.

Жалко, градусников у них нет. Может, изобрести щелочной измеритель? Да, но как? Моих знаний явно не хватит. Дотронулась до лба ребёнка – горячий.

— Учитель, попробуем мою… э… настойку?

Грэг кивнул.

— Вот, он поставил на сундук банку с разведённым плесневым хлебом, напоминающим мутную болотную жижу, — пить это по полстакана три раза в день.

— Всем вам, — добавила я, а увидев воинствующе-протестующее выражение Васки быстро добавила, — от проклятия убережёт.

Лукавить насчёт всяких проклятий и сглазов я научилась от Тилли, так люди охотнее принимают лечение и с большим воодушевлением следуют всем указаниям лекаря.

Васка под строгим взглядом матери сник.

— Мы придём завтра, — пообещал здравник, узнаем как вы.

— А пока больше пейте горячего, желательно тёплое молоко с мёдом. Побольше ешьте фруктов, особенно кислых – они полезны против… проклятий. И желательно поддерживать чистоту. А если поднимется температура к вечеру, протрите больного прохладной водой с уксусом, — заявила я, ощущая себя почти состоявшимся педиатром.