Книга Укуси меня, если сможешь, страница 120 – Лиза Тапочкина

Вот и настал тот роковой день. Двадцать второе июня тысяча семьсот сорок первого года. Отец до последнего не хотел уходить из собственного дома. А матушка до последнего не хотела оставлять в нём меня. Гант беззаботно веселился. Агнесса плакала. А Вилсон. Вилсон попросил меня разделить опасность с ним, сказал что готов положить жизнь коли то потребуется. Я же ответил, что он уже сделал это – пожертвовал собой, спасая меня. Теперь очередь за мной.

И вот я – единственный из Браунигов, оставшихся в доме на эту ночь. Но я ни один. Со мной Бой, Его Высокопреподобие и двадцать четыре монаха. Ловушка расставлена. Осталось только ждать.

В дверь постучались.

— Ещё солнце не село, — заметил один из монахов.

Дверь открыл сам настоятель и я с удивлением услышал детский голос недавно спасённой девочки.

— Зачем ты здесь, дитя? — Спросил Его Высокопреподобие.

— Я хотела увидеть Донса. Донс здесь?

Я подошёл к двери.

— Вита, зачем ты пришла? Ты разве не знаешь, что сегодня нельзя выходить?

Наверно произнёс я это слишком грубо, потому как у девочки на глазах выступили слёзы.

— Я тебя не приглашаю, — улыбнулся я.

Вита сначала взглянула на меня непонимающе, но потом тоже улыбнулась и прошла внутрь. Дверь за ней заперли. Я отвёл девочку в дальний угол.

— Сегодня очень опасно, особенно здесь, Вита, зачем ты пришла? — Повторил я, но уже более мягко. Никогда не переносил женские слёзы.

— Я пыталась выйти из дома и раньше, но сбежать удалось только сегодня.

— Сбежать?! — Я схватился за голову. — Бедные твои родители небось ищут тебя, волнуются.

— Нет-нет, я предупредила сестрёнку, что буду у тебя.

— Это ещё хуже, — вздохнул я.

Вита вытащила из кармана подола тряпичную куколку и протянула мне.

— Это тебе, на удачу. За то, что спас меня. Вернее, этого конечно мало, чтобы отплатить тебе, просто это – самое дорогое, что у меня имеется…

Я не дал ей договорить, взял куклу и чмокнул девочку в щёку. Вита тут же раскраснелась как спелая вишня, а к щеке приложила ладонь будто мои губы её обожгли и хотела было дать стрекоча, но я удержал её за руку.

— Не уходи, уже поздно. Придётся тебе остаться здесь, но заклинаю, не выходи из круга соли, который я сейчас вокруг тебя нарисую и ни при каких обстоятельствах не смотри в глаза незнакомцу который должен прийти сюда. Ты поняла? Кивни если поняла. — Вита кивнула. — Вот и умница.

Время в ожидании чудовища тянулось серой вечностью. На улице начало смеркаться и все мы застыли в ожидании. Вита и двое братьев притаились в подвале, девочка сидела в обрисованном солью круге, а монахи держали наготове заточённые осиновые колья. В спальне засели семеро наших честных братьев, вооружённые заострёнными палками осины и распятиями. Четырнадцать братьев караулили снаружи – монстр не должен уйти! За столом на кухне, перед входной дверью, имитируя поздний ужин, сидели мы трое – Его Высокопреподобие в роли отца семейства, честной брат Итер в мирской одежде в роли сына отца семейства и моего старшего брата и я. Перед нами налиты миски с супом, к которому никто из нас не притрагивался, в кружках – святая вода.

За окном солнце кровавыми всполохами закатывалось за горизонт. Сердце начало биться чаще. Вот он. Момент. Момент, к которому я шёл всю сознательную жизнь. Прошлую жизнь. Возможность убить чудовище. На лице брата Итера читалось напряжение, а вот настоятель, напротив, был расслаблен как будто мы собирались не сразится с монстром, а готовились к вечернему богослужению. Братья на улице, в спальне и подвале должно быть тоже волновались, но все они преисполнены решимости и готовы положить жизнь за богоугодное дело, в этом я был уверен.