Книга Всего лишь спор, страница 110 – Арина Вольская

Ничего не говоря, я просто потянулась к нему, обвила руками за талию, и прижалась щекой к его груди. Пусть он не чувствует ко мне то же, что я чувствую к нему, но я определенно для него значу что-то большее, чем просто объект спора.

Одна его рука так же легла на мою талию, прижимая к себе еще крепче. Вторая легонько коснулась щеки, которую саднило после ударов.

— Болит? — тихо спросил Кирилл.

— Нет, — врать нехорошо, но и правду говорить не хотелось.

— Если я его убью, ты это сможешь принять? — я вздрогнула от этих слов, сказанных вполне умиротворенным голосом.

— Нет, — посмотрела на него, подразумевая под своим ответом протест, а не отрицание.

— Я так и думал, — кивнул он, все еще смотря на мою щеку, легонько касаясь её. Завтра это будет выглядеть ужасно.

— Все нормально, — твердо проговорила я.

— Нет, ненормально, — спокойно отозвался Кирилл. — И если бы не ты, я бы его убил.

— Если бы не я, этого не было бы, — тихо сказала, и опустила взгляд.

— Я бы его убил, Алина. Если бы не ты… Твое состояние, — и замолчал. То, что он тщательно подбирал слова, было слишком очевидно.

— Значит, хорошо, что так все произошло, — кивнула я, тут же почувствовав, что он разозлился, из-за чего усилил хватку.

— Нет, не хорошо, — жестко припечатал он, приподняв мое лицо за подбородок. Вновь вынуждая меня смотреть на него. И точно хотел сказать что-то еще. Но вместо этого лишь сжал челюсть, и, молча, всматривался в мои глаза. После чего выдохнул, и, наклонившись, поцеловал. Грубо, с напором. Впрочем, мне было все равно. Это было именно тем, чего мне сейчас безумно не хватало.

Его рука скользнула на мое бедро. Я тут же задрожала. То ли от страха, то ли от желания. Я уже не была уверена в своих эмоциях.

Он повел её выше, задирая ткань рубашки. Касаясь моей обнаженной кожи.

Подтолкнул к кровати, все еще не разрывая поцелуя. Помог аккуратно опуститься на неё. Уложил на спину, нависнув сверху. Скользнул губами к шее. Рука под рубашкой коснулась запрещенного пока что для него места. Я задрожала сильнее.

— Нет, — прерывисто выдохнула, положив руки на грудь Кирилла, и стараясь осторожно отстранить, чтобы не обидеть. Он не обратил на это никакого внимания, продолжая целовать шею, и ласкать пальцами. — Нет, Кирилл, пожалуйста, — то, как жалобно и с какой мольбой прозвучал мой голос, поразило даже меня. И, главное, остановило его.

Он просто застыл. Прекратил свои действия и завис. И пока я пыталась успокоиться и дышать нормально, он так и не пошевелился. И это беспокоило.

— Кирилл, — тихо позвала я, коснувшись его плеча.

— Извини, — четко произнес он, и резко отстранился. Встал. — Извини, — тише добавил, и, развернувшись, быстро покинул комнату.

Я прикрыла глаза. Кое-как забралась под одеяло, натянув его по самое горло. Свернулась калачиком. Стало одиноко, холодно и мерзко.

Кажется, худшего дня просто не придумаешь. Можно смело ставить его в черный список на первое место.

Приглушенный удар заставил меня вздрогнуть и резко сесть. Угнетающая тишина, повисшая следом, давила. Не выдержав, я выбралась из постели, и на цыпочках отправилась на кухню.

Картина, представшая перед моими глазами, заставила меня удивленно застыть. Солдатов вполне спокойно сидел за столом, откинувшись на спинку диванчика. А Сомаров с невозмутимым выражением лица стирал с разбитой губы кровь.