Книга Заново. В твоей тени — свет, страница 76 – Арина Вольская

Он не ответил.

Только налил себе ещё кофе и сделал глоток.

После завтрака Аэрон проводил её до дверей.

— Сегодня у нас будет сложный урок, — сказал он. — Я научу вас работать с печатями. Настоящими. Не учебными.

— Я готова, — ответила Элиан.

— Вы всегда готовы, — сказал он. — Это меня и пугает.

Он взял её за руку — внезапно, крепко, почти больно.

— Вы — моё чудо, — сказал он. — Моё самое большое чудо. Не разочаруйте меня.

— Не разочарую, — ответила Элиан, высвобождая руку. — Обещаю.

Она вышла из столовой, не оглядываясь.

Но спиной чувствовала его взгляд.

Холодный, как лёд.

Урок был тяжёлым.

Аэрон заставил её работать с настоящей печатью — маленькой, серебряной, которая пульсировала в его руке, как живое сердце. Элиан должна была определить её структуру, слабые места и предложить способ усиления.

— Печать — это не просто магия, — говорил он, расхаживая по комнате. — Это воля. Воля мага, заключённая в форму. Если воля слаба — печать рассыплется. Если сильна — будет стоять веками.

— Как та, что держит тёмного властелина? — спросила Элиан, не поднимая головы.

Аэрон замер.

На секунду его лицо стало непроницаемым — как каменная маска. А потом он улыбнулся.

— Как та, что держит тёмного властелина, — повторил он. — Ты умна, Элиан. Умна и любопытна. Это хорошо. Но будь осторожна. Слишком большое любопытство может погубить даже святую.

— Я всего лишь хочу знать, с чем мне предстоит столкнуться, — ответила она, поднимая голову. — Разве это не правильно?

— Правильно, — кивнул он. — Но не всё знание полезно.

— Знание никогда не бывает бесполезным, — возразила Элиан. — Бесполезным бывает только невежество.

Он посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом.

— Ты изменилась, — сказал он. — За последние недели. Ты стала… жёстче.

— Испытания меняют, — ответила она. — Вы сами говорили.

— Говорил, — согласился он. — Но не думал, что так быстро.

Он подошёл к столу, взял печать и протянул ей.

— Это настоящая печать. Чувствуешь разницу?

Элиан взяла печать. Пальцы коснулись холодного серебра, на котором едва заметно пульсировала магия — золотая, тёплая, живая.

— Чувствую, — сказала она. — Она… дышит.

— Да, — кивнул Аэрон. — Печать — это живая структура. Она реагирует на мага, на окружающую среду, на время. Старые печати становятся слабее. Новые — сильнее.

— А как определить, когда печать слабеет? — спросила Элиан.

— Она начинает мерцать, — ответил он. — Свет становится неровным, пульсирующим. Как сердце перед остановкой.

Элиан запомнила.

Это знание могло пригодиться.

Очень скоро.

После урока Элиан пошла в сад.

Ей нужно было побыть одной. Переварить разговор с Аэроном. Понять, что он задумал.

Сад был пустым.

Только старый садовник возился с розами — подрезал сухие ветки, рыхлил землю, перевязывал стебли. Увидев Элиан, он поклонился и продолжил работу.

— Доброе утро, мастер Грегор, — сказала Элиан.

— Доброе утро, ваша светлость, — ответил он, не поднимая головы.

— Как розы?

— Плохо, — вздохнул садовник. — Осень. Холода. Скоро укроем их на зиму.

— Укройте, — кивнула Элиан. — Они заслуживают.

Она прошла по аллее, вдыхая запах мокрой листвы и прелой земли. Ветер шевелил волосы, бросал в лицо мелкие капли дождя — небо хмурилось, собиралось плакать.

— Госпожа, вы замёрзнете, — сказала Тисса, кутаясь в платок.