Книга Потомок царицы 3, страница 114 – Елена Галунец

— Моя любовь, забота, защита, верность. Я всё тебе давал. Сейчас я даю тебе власть. Огромные богатства…

— Как ты не можешь понять? Мне всего этого от тебя не нужно.

— Хорошо. Значит, и дочь тебе не нужна. Я её забираю и больше тебя не потревожу, — вскочил он с кресла и тут же сел обратно.

— А теперь послушай меня, — проговорила я, проявляя на коже свои узоры.

Самал удивлённо смотрел на меня, находясь в полном моём подчинении.

— Ты кому угрожаешь? Забыл, с кем разговариваешь? Или, может, тебе надоело быть царём? У меня есть тот, кем могу тебя заменить, — ухмыльнулась я. — Если я разрешила взять Лику на неделю во дворец, это значит, что я в первую очередь подумала о ней. Я хочу, чтобы она уважала своего отца и знала, кем ей в будущем предстоит стать. Как только она вырастет и сама захочет к тебе переехать, я не буду препятствовать, но пока ты будешь для неё папой выходного дня. Я не готова сейчас насовсем отправлять свою малышку в твой гадюшник.

Самал сглотнул, осознавая, как сильно я изменилась. Да, я теперь не та дурочка, которой можно было пренебрегать и пользоваться в своих интересах. Немного ослабив воздействие, я позволила ему говорить, но он молчал. Нашу молчаливую беседу прервала Салли — она принесла сына на кормление. Я не стала выгонять мужа и демонстративно оголила грудь. Киган тут же присосался, и я с облегчением выдохнула. Прибывшее молоко давно просилось на выход.

— Я хочу, чтобы ты вернулась ко мне. Своего любовника можешь назначить личным стражем. Я стерплю его присутствие в твоей жизни. Ты всё ещё моя жена.

— Могу стать вдовой, — усилила я давление.

Самал напрягся, и на его руках вздулись вены. Я прекрасно осознавала, какую он сейчас испытывает боль, но он не издал ни звука. Молчание затягивалось, и я, пожалев его, уже хотела ослабить, как он, глянув на ребёнка, сквозь зубы произнёс:

— Я понял. Отпусти меня.

— Я не пожалею о своём решении? — спросила я, откровенно боясь иметь такого умного и опасного врага.

— За кого ты меня принимаешь? Ты думаешь, я способен причинить тебе вред?

— Мне нет, но другим да.

— Никто твоего Биргера не тронет, обещаю. Я не хочу, чтобы ты страдала. Можешь не верить, но я до сих пор тебя люблю. Если позволишь, я хочу навещать тебя.

— Для чего?

— Заставлю полюбить меня.

Я покачала головой. Вот и весь Самал. «Заставлю»… «Накажу»… «Убью»…

Отпустив мужа, я разрешила побыть ему ещё полчаса с Ликой и впредь заранее предупреждать о своём визите.

Всю неделю дочь рассказывала нам про дворец, и я изрядно устала об этом слушать. Онгон был вообще сам не свой. Он, наверное, переживал, что я решу вернуться к законному мужу. Один Киган был доволен: он ел и спал. Выходной день начался слишком рано. Мы все благополучно спали, когда явился Самал. Так как он не мог войти в дом, он поднял в воздух горстку мелких камешков и кинул их в стекло нашей спальни. Онгон выругался и попытался уложить меня обратно, потому что именно этой ночью сын давал нам концерты, но я всё равно уже проснулась.

— Я сама, — произнесла я.

Накинув халат, замотала волосы на затылке и вышла на улицу. Самый важный человек целого царства стоял перед террасой в окружении нескольких десятков корзин с различными цветами, и я поняла, что действительно вижу от него такое впервые. Он мне никогда не дарил цветов. Даже Тэун дарил мне подарки, а собственный муж просто снабжал меня всем необходимым через посторонних людей. Я тут же подумала про Онгона, который, возвращаясь домой, всегда приносит мне какую-нибудь ромашку, и у нас на столе почти всегда стоит букет из полевых цветов. Вот глядя на эти шикарные розы, лилии, орхидеи, гортензии, хризантемы, у меня в душе даже ничего не ёкнуло в отличие от простого василька в руках любимого мужчины.