Книга Потомок царицы 3, страница 100 – Елена Галунец

Вечера мы проводим в основном вдвоём, а днём к нам иногда прибегает молодняк из поселения. Им интересно с нами, потому что Онгон развлекает их при помощи своего дара, а я могу показать фокусы с мелкими грызунами и птицами. Алек теперь спокоен за меня, но всё равно несколько раз в неделю приходит проведывать. Периодически я проверяю всех своих отмеченных и поправляю им здоровье. Особенно часто приходится лечить архимагов. Не знаю, что там у них происходит, но бывает, среди ночи я просыпаюсь от резкой боли на каком-нибудь участке рисунка. Закрыв глаза, я вижу, как обычно яркая аура кого-то из них стремительно тускнеет, и мне приходится сразу же тратить на них свой резерв. Малышка в эти моменты активно начинает пинаться, выказывая своё недовольство. Ещё не родилась, а уже проявляется отцовский эгоистичный характер. Ей тоже нужно, чтобы я была только её и ни с кем не делилась своей магией. Когда я об этом говорю вслух, Онгон смеётся, гладит живот и шепчет ребёнку, чтобы она меня не слушала.

Вот настал день появления на свет маленькой царевны. Во второй спальне мы организовали родильный зал, и с самого утра к нам прибыла Салли с сестрой. Хоть я и знала прекрасно сам процесс и не один раз принимала роды, но чувствовать это на себе — совершенно другое. Хотелось не просто кричать, хотелось орать во всё горло, но я терпела, как могла, зная, что криком себе не помогу, и Онгона, которого я выгнала из комнаты, не хотелось пугать. Мне было его даже немного жаль. Он, бедный, не находил себе места и периодически заглядывал, заставляя Салли ругаться. Она была категорически против нахождения мужчины в стерильной зоне. А Мила, наоборот, хвалила его, ставя в пример:

— Вот бы все мужчины были такими любящими и понимающими.

Девочке дали короткое имя Лика. Темноволосая малышка с полным царским именем Малика Селестина Кирмат была похожа сама на себя. Я боялась, что ей передастся внешность Самала, помня его мать, но, вроде бы, обошлось. Онгон постоянно носит её на руках. Даже в кроватку не хочет укладывать на ночь. Подпихивая её мне под бок, сам обычно ложится с другого края.

В заботах о дочке время пролетело стремительно. Как прошла весна, я даже не заметила. Всё лето мы провели на улице. Онгон расчистил поляну и соорудил навес, под которым мы расстелили одеяла и валялись втроём, когда у моего любимого мужчины было свободное время. А в то время, когда Лика спала, мы предавались любви, от которой у Онгона всё больше рос узор. К концу осени завитки достигли локтя. Он тренировался каждый день, осваивая новую магию, которой овладевал только потому, что мы невероятно сильно любили друг друга. Я сама к тому времени вся покрылась рисунком, но теперь могла скрывать его, делая кожу идеально чистой.

Наше уединение помимо оборотней иногда нарушал Моурн. Он сначала был против моего огневика и даже пытался выпроводить его. В следующее своё появление он хотел, чтобы я с дочкой вернулась к мужу. В третий раз он не смог переместиться напрямую в дом и был вынужден идти через лес, и тогда понял, что в следующий раз он вообще может к нам не попасть. Теперь он смирился и снова стал желанным гостем в моём доме.

Вот и сегодня он прибыл с очередными подарками для Малики и, подержав её немного на руках, предложил потренироваться Онгону на предмет взятия магии извне. Я смутно понимала, что это такое, поэтому с интересом следила за их занятием. Онгон быстро понял, как пользоваться другими стихиями, не прибегая к узорам, и даже попытался заимствовать дядин дар. Моурн остался доволен, а когда он ушёл, мой любимый мужчина занялся обычными физическими упражнениями, от которых я всегда была в восторге. Мне нравилось смотреть даже на простые отжимания. Пусть они с Алеком периодически устраивали под моими окнами что-то типа борьбы, я никогда не устану восхищаться их мужской силой и красотой.