Книга Моя единственная религия: Грех для Верховного, страница 97 – Аматариэль Джулианна Кортес

Цзян Хаоян стоял среди руин и крови, как несокрушимый монумент. Его темный доспех был иссечен, дыхание было тяжелым, но аура оставалась непреклонной. Он только что победил весь мир. Один, ради меня.

Мужчина медленно повернулся. Его глаза, в которых угасало пламя битвы, встретились с моими. В них не было безумия бойни, там была только бездонная, тихая усталость и та самая любовь, ради которой он расколол Небеса.

Я шагнула к нему и крепко обняла за талию, прижимаясь щекой к холодному металлу его доспеха.

Хаоян отбросил меч, Цзяньсюэ со звоном упал на базальт. Его руки мгновенно обвили мои плечи, прижимая меня к себе так сильно, словно он все еще боялся, что я исчезну. Он зарылся лицом в мои волосы, судорожно вдыхая мой запах.

— Все кончилось, — прошептала я, гладя его напряженную спину. — Мы победили.

— Они больше никогда не придут, — его голос был тихим и хриплым. — Никто больше не посмеет назвать тебя скверной. Твой мир в безопасности.

Я отстранилась и посмотрела в его лицо.

— Наш мир, Хаоян. Наш.

Он медленно кивнул, и на его измученном лице появилась легкая, искренняя улыбка. Улыбка человека, который наконец-то обрел дом.

Мы развернулись и пошли к распахнутым вратам Дворца Темного Лотоса. Земля за нами была пропитана кровью, но впереди, в полумраке обсидиановых залов, нас ждал наш собственный рай. Ад для остального мира, но Эдем для нас двоих.

Прошло десять лет

Для бессмертных заклинателей этот срок — лишь мимолетный вздох ветра в ветвях вековой сосны, для смертных — целая эпоха, а для нас с Цзян Хаояном эти десять лет стали временем сотворения собственной вечности.

Я стояла на широкой террасе Дворца Темного Лотоса, опираясь на перила из черного нефрита. Легкий, напоенный ароматами ночных цветов ветерок, играл подолом моего платья из тончайшего шелка.

Пустоши Забвения больше не оправдывали своего названия. Ядовитый багровый туман давно рассеялся, поглощенный и переработанный нашей искаженной ци. На месте мертвых базальтовых скал теперь шумели густые леса из черного бамбука и серебристых ив. В ущельях, где когда-то скрывались лишь гули, били кристально чистые, прохладные источники, чья вода светилась в темноте мягким сапфировым светом.

Мы не просто выжили в аду. Мы заставили его цвести.

Праведные кланы сдержали свое слово — вернее, они не посмели нарушить страх, вбитый в их души в день великой битвы. За десять лет ни один духовный корабль, ни один меч не пересек границу нашего купола. Гора Цинлун осталась в руинах, став памятником падению старых богов, а мир научился жить с мыслью, что на севере правит Истинный Император Тьмы и его Императрица.

Я закрыла глаза, вдыхая сладкий воздух. Мой даньтянь, в котором некогда бушевала нестабильная демоническая скверна, теперь пульсировал ровным, невероятно мощным ритмом. Багровая тьма Чжэн Хуаньси и серебристо-черная энергия Цзян Хаояна слились в нем настолько неразрывно, что грань между нашими душами стерлась окончательно.

Знакомое, обволакивающее тепло коснулось моей спины.

— Снова не спишь, моя луна? — низкий, бархатный голос с легкой хрипотцой прозвучал у самого уха.

Сильные руки по-хозяйски, уверенно обвили мою талию, притягивая к твердой груди. Я с улыбкой откинула голову назад, опираясь на его плечо, и открыла глаза.