Книга Моя единственная религия: Грех для Верховного, страница 73 – Аматариэль Джулианна Кортес

Он убрал мою руку и шагнул в центр комнаты.

— Оставайся на ложе и не смей вставать, что бы ни случилось.

Хаоян поднял правую руку, складывая пальцы в мудру Разрушения.

Я сжалась на Морозном Нефрите, подтягивая колени к груди. Моя демоническая суть взвыла, предчувствуя скорое столкновение с колоссальным объемом светлой, праведной энергии, скопившейся за стенами.

Цзян Хаоян резко опустил руку и раздался оглушительный взрыв.

Массивные створки дверей, вырезанные из железного дуба, способного выдержать удар дракона, разлетелись в щепки, выбитые изнутри его собственной, сокрушительной ци. Ударная волна вырвалась из спальни наружу, сметая все на своем пути.

В образовавшийся пролом хлынул ослепительный, режущий глаза свет. Это был свет сотен магических факелов и сияющих клинков.

Вместе со светом в спальню ворвался запах озона, пота и концентрированной агрессии, а затем наступила тишина.

Те, кто стоял снаружи, были готовы к битве с обезумевшим демоном. Но то, что предстало их глазам, парализовало их надежнее любых заклинаний.

На пороге разрушенной спальни, преграждая путь армии заклинателей, стоял Цзян Хаоян. В темных одеждах, с распущенными волосами, с аурой, от которой веяло тысячелетней стужей и первородным мраком.

А за его спиной, на ложе из Морозного Нефрита, сидела я.

Я видела их лица. Зал для созерцания был заполнен людьми. Впереди стояли пятеро Хранителей горы Цинлун, их лица были серыми от горя и ужаса. Рядом с ними, с обнаженным мечом в руках, стоял старейшина Линь из клана Цинъюнь, который искал меня с компасом во Внешнем Дворе. За ними плотными рядами стояли сотни элитных адептов в лазурных и белых одеждах.

Их взгляды миновали Хаояна и вонзились в меня.

Они видели расколотый алтарь предков. Видели сожженные таблички… И меня, облаченную в драгоценный шелк, сидящую на священном камне, предназначенном для очищения духа. Они видели разбросанные по полу остатки моей серой униформы служанки и разорванный пополам белый халат Верховного Жреца.

И самое главное — они чувствовали. Их духовное зрение не могло не заметить, как моя демоническая тьма сплелась с его искаженной светлой ци.

Я видела, как расширяются глаза старейшины Линя. Как он узнает в изнеженной, покрытой следами порочной страсти женщине ту самую тварь, за которой он охотился.

— Боги милосердные... — прошептал мудрец Фэн, выронив свой посох. Старик упал на колени, закрывая лицо руками, и из его груди вырвался звук, похожий на рыдание. — Храм пал. Нефрит расколот. Вы... Ваше Святейшество... вы возлегли со скверной!

Слово "скверна" пронеслось по рядам заклинателей, как искра по сухой траве. Шок сменился осознанием, а осознание — первобытной, обжигающей яростью.

Их живое божество не просто укрывало демона. Он делил с ней ложе, отдал ей свою чистоту, свою силу, свою душу. Ради этой твари он покалечил своего брата по оружию и отравил священную гору.

— Это Чжэн Хуаньси! — взревел старейшина Линь, и его голос сорвался на визг, усиленный ци. Он указал на меня трясущимся от гнева мечом. — Предводительница демонов! Она околдовала Верховного Жреца! Она отравила его разум темными искусствами! Убить ее! Разорвать на куски, пока она не поглотила его душу окончательно!

Десятки заклинателей клана Цинъюнь сделали шаг вперед, вскидывая мечи. Воздух затрещал от переизбытка боевой энергии.