Книга Урфин. Захват, страница 87 – Владимир Машошин

Демид всё чаще смотрел на медвежье чучело, от желания попробовать буквально чесались руки, искушение слишком велико. Странное дело, теперь, когда он практиковал свой ритуал, в нём исчезли все сомнения. Магия выглядела для Демида такой же естественной, как восход солнца, и даже двойник Лены, хотя и пугал, но не выходил за рамки новой реальности.

«Жертва, где же взять жертву?.. – мучился главным вопросом Демид, и чтобы прояснить мысли он вышел покурить».

Дождь давно перестал, но на балконе всё равно было прохладно, густые осенние сумерки стремительно сгущались. Холодный воздух влажный и липкий смешивался с сигаретным дымом и висел серым клубящимся облаком вокруг Демида.

На балконе противоположного дома Демид увидел нескольких голубей, их мокрые перья топорщились, маленькие сизые головы втянулись, пухлые взъерошенные птицы сидели нахохлившись.

«Чем тебе не жертва? – спросил сам себя Демид».

Для чего ещё нужны птицы и звери, если не для человека? Мы их едим, эксплуатируем, шьём из них одежды, значит и для жертвы сгодится любая глупая птица. Кажется, даже в библии об этом что-то говорится, припомнил Демид. К тому же гораздо легче, чем любую другую птицу, поймать голубя.

«Вот, и нет проблемы! Когда что-то делаешь правильно, всё складывается как надо!.. – радостно подумал Демид»…

Связанный голубь тревожно крутил головой, в чёрных бусинах глаз отражалось пламя свечей. Видимо, звонкий срывающийся голос человека оглушал его, а резкие движения пугали, потому что птица то и дело вздрагивала и пыталась вырваться из пут.

Но постепенно всё медленнее и неохотнее шевелился голубь.

От усталости или от осознания своей обреченности, но птица сделалась равнодушной и, когда Демид поднял её, голубь смотрел устало, как бы говоря: «мне уже всё равно, давай быстрей!»

На миг Демид замер, из глубины сознания жалость проступила к этой слабой обессилевшей птице, голубь казался таким жалким, несчастным, беззащитным, его крохотные глазки смотрели тоскливо. Однако миг замешательства сменился жаждой крови, азарт заклинания увлёк и растоптал чуть появившуюся слабость.

Нож взлетел вверх, лезвие сверкнуло, металл со свистом рассёк птичью шею, и крохотная головка отлетела в сторону.

Хлынула кровь, лапки задёргались, а потом голубь затих.

Демид стоял с опущенными руками, кровь со стуком капала на деревянный пол, под ногами растекалась бурая лужа.

Он тяжело дышал, пот ручьями стекал по лицу, мысли путались, мир казался каким-то не реальным.

Постепенно рассудок начал возвращаться, и тогда Демид увидел, что комната забрызгана кровью, на полу огромная лужа, по всей комнате рассыпаны бисером кровавые брызги, даже морда чучела покрыта кровавой крапинкой. В спёртом воздухе висел тяжёлый запах пота, благовоний и металлический привкус свежей крови.

Демид с отвращением отбросил птичье тело, шагнул к медведю и заглянул в мёртвые глаза.

— Эй, Топтыга, ты ожил?.. – Демид некоторое время подождал, а затем добавил: – Я так и думал.

Медведь не ожил, голубь погиб, соседи того и гляди начнут стучать по батарее, вокруг бардак.

Демид огляделся и поморщился, несмотря на усталость, квартиру придётся убирать.

Некоторые мужчины способны жить среди удивительного «свинарника», но только не Демид. Строгий порядок мыслей, идеальный порядок дома, это его важный жизненный принцип.