Книга Урфин. Захват, страница 155 – Владимир Машошин

— Даже если эта мысль чужая, то вполне нейтральная и ни к чему не обязывающая, – нашёлся Булат. – Будь мысль активная, как с поджогом автомобиля, я бы сразу догадался.

— Ты уверен? – глаза учителя продолжали блестеть знакомым Булату азартом.

— Ну, да… почти… – уже не очень уверено пожал плечами Булат.

Учитель поднялся из-за стола, его фигура вытянулась по струнке, лицо обрело строгость римского патриция, Назар смотрелся торжественно:

— А теперь представь, что чувствует не подготовленный человек, если даже ты неуверен?

Булат представил в такой ситуации своих знакомых и понял, что почти все они примут за чистую монету любые мысли, скорее всего, даже сразу перейдут к действиям.

— Я начал этот разговор не просто так, – учитель обошёл стол, взял чайник и налил себе ещё кипятку.

Банзай приоткрыл один глаз и следил за Назаром, пока тот не вернулся обратно, после чего собачий глаз снова закрылся.

— Мне важно донести до тебя всю серьёзность одержимости. Человек одержимый, желания хозяина считает своими. Он не отделяет себя от другого, в этом трудность избавления от одержимости. Солдат, выполняющий приказы командира, всё-таки понимает, что приказы от постороннего человека, но одержимый уверен, что все его действия вызваны собственными желаниями. Против такой убеждённости почти невозможно бороться. Это как сломанный дыхательный аппарат.

Булат поглядел на учителя вопросительно.

— Поясню… – Назар на мгновение задумался, и в доме повисла тишина, нарушаемая лишь уютным потрескиванием дров.

— В отрочестве я видел один интересный случай, – наконец сказал учитель. – Загорелся деревянный барак, просто вспыхнул как сухой стог сена. Рядом находился склад, не помню с чем. По малости лет я плохо понимал суть происходящего, но мне запомнилось, что пожарные собирались проникнуть на этот склад. Одни люди поливали деревянные стены из шлангов, тугие водяные струи врезалась в мокрые доски и рассыпались миллионами брызг. Другие надевали специальное оборудование – дыхательные аппараты. Чёрный едкий дым застилал всю округу, воняло гарью и жжёной резиной, люди кричали, суетились, а пожарные в своих специальных костюмах с дыхательными аппаратами выглядели, как космонавты. Один из них, как сейчас помню, внезапно начал странно вести себя. Он мотал головой, а его руки обхватили маску и буквально вжали её в лицо. Рот пожарного широко открывался, кожа побледнела, глаза страшно выпучились. Рядом стоящие товарищи кричали ему, что аппарат неисправен, хотели, чтобы он быстрее снял маску дыхательного аппарата, но пожарный, то ли не слышал, то ли не понимал. В конце концов, другие пожарные кинулись к своему товарищу, и попытались снять устройство, но испуганный товарищ сильно сопротивлялся. Только с большим трудом им всё-таки удалось помочь ему. Как мне потом объяснили, в подобном состоянии, когда у человека ломается дыхательный аппарат, человек плохо понимает происходящее, а нехватка воздуха вызывает страх и мешает думать. От удушья человеку кажется, что он задыхается от того, что маска неплотно прилегает к лицу и поэтому кислород улетает наружу, несчастный старается плотнее прижимать маску к лицу, но это лишь усугубляет его положение…

Назар отхлебнул чаю и задумался, его глаза блеснули влагой, видимо, воспоминания о былом, воскресили всегда счастливые молодые годы.