Книга Изменитель, страница 100 – Олег Шишкин

Самый короткий и удобный путь к вокзалу Сен-Лазар вел через Елисейские Поля, огибая Триумфальную арку, но соваться туда было бессмысленно: там шла колонна танков. На соседних улицах демонстранты с транспарантами тормозили любое движение.

Проезжая часть была перекрыта. И куда только ни тыкал автомобиль Балтасар, почти везде стояли полицейские и жестами приказывали остановиться или вообще разворачивали и предлагали уезжать. Вконец изнервничавшись, Балтасар пристроился за мусоровозом и так проскочил несколько постов. Он ловко въезжал на свободные улицы, но там, где продолжалось движение, был сущий ад. Машины плотным потоком двигались в пробке. Соколов ерзал, понимая, что время катастрофически ускользает: им было нужно успеть на поезд, уходивший в 16:00 с вокзала Сен-Лазар. Все остальные были уже за красной чертой максимальной опасности.

Балтасар, оценив бешеный взгляд Соколова, стал выруливать на пешеходные дорожки, огибая припаркованные автомобили. Волнение передалось Веронике, и она начала задыхаться. Мария нашла какие-то таблетки.

— Нарушай! – вспылил Соколов. И Балтасар, каким-то чудом прибавив газу, прорвался через перекресток, на котором теснились демонстранты из Лиги патриотов с вождями из африканских колоний.

Но, даже нарушая почти все правила, автомобиль ехал медленно. Полицейский на мотоцикле остановил их. Балтасар, указав на Веронику, объяснил, что они едут в больницу. В конце концов полицейский смутился, сжалился и завопил испанцу: «Vite, vite!»^[66]

Но вот уже показался фасад вокзала с циферблатом часов. И, бросив автомобиль на улице, все четверо похватали чемоданы и поклажу и ринулись к кассе. На их счастье, у кассы никого не было. Но сонный кассир долго рылся в своих квитанциях и картонных билетах.

— Да быстрее вы, черт возьми! – вспылил Соколов.

— Полегче, господин! Иначе я вызову станционного жандарма, и вы еще долго будете скучать на вокзале в участке! – пригрозил кассир. После чего он стал выписывать билеты нарочито медленно, а закончив оформление, небрежно швырнул их Соколову. Тот обернулся к жене, дочери и Балтасару, и они ринулись на самый дальний перрон.

И тут же увидели, что поезд уже отходит.

— Мы погибли! – вскричал Соколов.

Вид последнего вагона, уходящего в спасительное пространство, его просто убил. Человек, куривший в тамбуре отъезжавшего экспресса и маячивший за окном двери, махал им рукой с улыбкой сожаления. Соколов виновато и побито смотрел на всех участников провалившегося побега.

— Неужели я все-таки проиграл? – спросил он в полном отчаянии.

— Нет, папа, ты не проиграл, – сказала Вероника. – Наш экспресс стоит на следующем перроне.

Они побежали к последнему синему вагону, и кондуктор на удивление быстро отметил все их билеты.

Соколов обернулся к Балтасару.

— Я взял билет и на тебя. И прошу доехать с нами до Шербура.

— А автомобиль? – спросил испанец.

— Подумаем об этом в дороге, – жестко сообщил Соколов и, сунув билет кондуктору, добавил: – Я рассчитал, что мы будем занимать все купе и твои глаза и руки будут не лишними.

Балтасар кивнул и вошел в тамбур вслед за Марией и Вероникой. Соколов взглянул в сторону вокзального здания. Поезд лениво тронулся.

Париж медленно стал отдаляться.

Соколов сказал жене и Балтасару: