Книга Смерть на Кикладах, страница 27 – Сергей Изуграфов

За разговором Смолев и Катерина быстро прошли через галерею, спустились до нижней террасы, пересекли двор и остановились у дверей небольшого отдельного строения.

Катерина постучала в дверь. Ответа не последовало. Постучали еще. Тоже ничего. Только они развернулись, чтобы уходить, как столкнулись нос к носу со старым коренастым греком в грязном джинсовом комбинезоне, надетом на голое тело, в старой соломенной шляпе и с цигаркой едкого табака во рту. На руках его были матерчатые перчатки, грязные от присохшей к ним земли. Он держал небольшие грабли, лопату и лейку.

Катерина выступила вперед:

— Дядюшка Христос, доброго дня! А мы к вам за помощью. Вы знаете, что Димитроса арестовали?

Старик кивнул молча, продолжая курить цигарку и исподлобья рассматривать Смолева.

— Это Алекс Смолев, он временно управляет виллой вместо Димитроса. Он считает, что Димитрос невиновен в убийстве.

— Да? – разлепил сухие губы садовник. – И с чего бы это ему так считать?

Катерина оглянулась на Алекса, переведя ему слова садовника. Смолев решительно шагнул вперед.

— Я считаю, что Димитрос не убивал. Я не вижу для этого причин.

— Слепота еще никого не доводила до добра, – пожал плечами старик, выплюнул свою цигарку под ноги Смолеву, развернулся и понес инвентарь в соседний сарайчик. Видимо, на сегодня его труды были окончены.

Алекс дождался, пока старик вернется – прошло добрых пять минут, и, как ни в чем не бывало, продолжил разговор.

— А вы считаете, что это Димитрос убил Константиноса Галифианакиса? Почему и за что?

— Я не знаю, кто ты и откуда, парень. Но я так тебе скажу. У нас, у греков, принято, что молодые встают на место стариков. Так было всегда, во все войны, когда Греция боролась за независимость. Греки больше всего на свете всегда ценили свободу. И убить гадюку, посягнувшую на свободу, – это не грех. Во всяком случае, для меня. А я – старый крестьянин. Я убил много гадюк. Я хорошо умею это делать.

Мужчины уселись на скамейку, Катерина встала у Смолева за плечом. Старик Христос долго сворачивал новую цигарку кривыми узловатыми пальцами, потом прикуривал ее и, наконец, затянулся, искоса наблюдая за Алексом из-под своей соломенной шляпы. Алекс ждал, ни словом, ни жестом не выказывая своего нетерпения.

— Так вот, парень, эту гадюку Галифианакиса давно пора было убить, еще десять лет назад, когда он появился на пороге этого дома и стал вымогать деньги у Георгиоса.

— Вымогать деньги? – поразился Алекс. – За что? Вы хотите сказать, что он шантажировал хозяина? Но чем?

— Мы вместе служили с Георгиосом в свое время. Это было очень давно, больше сорока лет назад. Мы служили в десантных войсках. Нас учили убивать людей, – да, парень! Вот так. – Он показал Алексу свои крепкие, натруженные руки. – Вот так, парень, голыми руками. И во время путча черных полковников нас – двенадцать человек – высадили в одну бухту. У нас был приказ, парень. Мы убили там всех. Стрелять было нельзя. Мы убили их голыми руками. Мужчин, женщин, подростков. Всех, кто не подчинился новой власти. Больше сорока человек. Георгиос командовал нами. Он был хороший командир. Мы все верили ему, парень! И у нас был приказ. Мы убили всех. Но мы их похоронили, хоть нам сказали сбросить тела в море и отступить. Георгиос не мог этого сделать: он христианин, как и я. Мы выкопали могилу, всех похоронили и прочли молитву. С того самого момента я уже сорок лет пачкаю руки в земле. Надеюсь, что кровь с них отойдет. Потому что у нас у всех руки тогда были по локоть в крови, вот так-то, парень! Я работаю на земле и молюсь… Что еще осталось старику?