Книга Смерть на Кикладах. Сборник детективов №6, страница 249 – Сергей Изуграфов

Пока старший инспектор готовился к допросу, а Дусманис заваривал кофе покрепче, чтобы привести свидетеля в чувство, Смолев скромно устроился на стуле в углу кабинета, достал свой айпад-мини и погрузился в изучение файлов, присланных Манном в ответ на их запрос. Там было что почитать: Андреас Загоракис, тридцати четырех лет, привлекался правоохранительными органами Греческой Республики восемнадцать раз по различным обвинениям в совершении противоправных действий. Тут было все: угрозы, шантаж, кражи, угон автомобилей, разбой и покушение на убийство. Дважды отделывался условными сроками, неоднократно приговаривался к штрафам и общественным работам, отсидел реальный срок: три года в тюрьме. Смолев читал и поражался тому, как много зла успел причинить людям старший брат Тасоса за свою жизнь.

В последнем письме шла приписка от генерала: «Саша, у моего ведомства к этому „кадру“ тоже есть свои вопросы. Тут его имя мелькнуло по одному из дел, связанных с контрабандой исторических ценностей на очень крупные суммы. Очень Крупные. ОЧЕНЬ. Когда он придет в чувство, нам крайне необходимо с ним побеседовать. Пожалуйста, сообщи! Обнял! Манн».

Смолев вздохнул: когда он придет в чувство? Да и придет ли вообще? От того, выживет ли теперь Андреас Загоракис, получается, зависело очень многое.

Допрос свидетеля в полицейском участке длился уже почти час. Тасос Загоракис оказался молодым человеком двадцати девяти лет, худым, нервным, с бегающим взглядом. Сначала свидетель, чье сознание было затуманено винными парами, возмущался, скандалил и заносчиво требовал немедленно вернуть его за праздничный стол, как он выражался, – «туда, откуда взяли, ведь мальчишник – это святое!» Но его требования не вызвали у полицейских прилива понимания.

Дусманис принес целый кофейник горячего кофе и наполнил большую кружку для Загоракиса. Но тот продолжал бушевать и требовать «вернуть ему свободу и благородные напитки, а не совать под нос эти вонючие помои!» После угрозы Дусманиса, пробурчавшего, что если тот сейчас же не угомонится и не выпьет предложенный кофе, то сержант своими руками зальет Загоракису в глотку весь кофейник, свидетель притих, словно начал осознавать, где находится. Небольшими глотками, отдуваясь и обжигаясь, он все-таки осилил всю кружку, затравленно озираясь при этом по сторонам, при каждом движении сержанта втягивая голову в плечи и на глазах теряя свой апломб.

Старший инспектор, убедившись, что Загоракис способен наконец-то его воспринимать, объяснил свидетелю причину его вызова, предъявил распечатанные фотографии пострадавшего и предложил его опознать. Но все было напрасно. Бледный и едва протрезвевший, Загоракис твердо стоял на своем: человека на фото он видит первый раз в жизни, ничего не знает, не видел и сказать ему нечего. И так сорок минут с разными вариациями… Под тяжелым взглядом Дусманиса свидетель через силу осушил еще одну кружку кофе, но показаний своих не изменил.

— Никого не знаете, ничего не видели, нечего сказать, – устало повторил за Тасосом старший инспектор Антонидис, убирая в стол бланк протокола. – Ясно. Разговор у нас с вами не получился…

Смолев, молчавший до этого момента, взглянул на часы: до одиннадцати оставалось десять минут. Пора прийти на помощь старшему инспектору.