Книга Соловьи не поют зимой, страница 52 – Марина Кравцова, Инна Ласточка

— Да никуда не девалось твоё сердечко. Просто Небесная искра едва в нём теплилась под горами пепла и золы. Она ж у всех есть, кто нежитью не родится. Не пустое сердце-то. И что-то мне подсказывает, что при новой жизни эта искорка у тебя как-то поярче разгорелась. Тёмной ты была и холодной. Хуже речки замёрзшей. Но ведь и оттаять можно. Вот ты меня все спрашиваешь, Яника Ростиславовна, я тоже спрошу — как тебя занесло в чужой волшебный край?

— Жемчужина драконья помогла, — пожала плечами бывшая ведьма. — Захотела я туда.

— А почему туда-то?

— Да не знаю я, отвяжись!

— А всё ж ответь.

— Ну… когда зеркальце мне было в новинку, высматривала я в нём разное. И вот увидела однажды, промелькнул дивный край… как сон.

Яника призадумалась. Неужели и правда, один лишь вздох по светлой и нежной красоте, явившейся так мимолётно, одно лишь движение души, пожалевшей, что в её жизни всё иначе, слабейшее — легче дуновения ветерка — желание там оказаться вдруг в один миг так странно отозвалось? И притянуло её в тот самый край душистых цветов и прекрасных озёр, где после смерти тела и проклятья души вернулась в неё жизнь… Так что ж делать-то теперь? А ещё этот… спас её, драконий огонь на себя принял.

— Думаешь, я тебе на шею кинусь за спасение? — не сдавалась в ней чёрная ведьма. — А просила я тебя разве? Может, мне и лучше было бы, если б дракон меня в прах развеял.

— А душа б твоя куда делась? Душу человеческую никаким огнём не уничтожить.

— Не просила я никогда никого и ни о чём!

— Это-то и плохо. Такая гордость хуже откровенных стенаний и жалоб.

— Всё-то ты знаешь! — разозлилась Яника. — На всё у тебя ответ есть. Язык длинный такой…

— Вот! И злишься ты уже совсем по-другому.

— Тьфу на тебя…

Снова молчание.

— Я многое теперь знаю, правда, — примирительно проговорил Всеслав. — Сколько прожил-то на свете… Бессмертным не стал, с чего бы. Вот увидел тебя… может, и помру уже скоро.

— Попробуй только! — всерьёз рассердилась Яника. — Затащил невесть куда и помирать собрался, бесстыжий. Показывай давай, где тут жить можно.

Всеслав просиял, но молча проводил девушку к пещере в светлой скале. Внутри уютно было и тепло, хотя снаружи стояла прохлада. Парили под каменными сводами разноцветные огни, пол покрывали белые шкуры невиданных зверей. Яника прошла вглубь и вдруг вскрикнула — маленький острый камешек попал ей под босую ступню. Замерла от внезапной боли… Конечно, оставайся она нежитью, ничего бы такого не почувствовала. А вот раньше, при жизни, не бегала она всюду босиком, как чернавка, холила свои красивые белые ножки, в самую мягкую, роскошную обувь обряжала. И вот сейчас из-за такой-то мелочи, как незаметный камушек, ощутила себя Яника по-настоящему живой.

Уселась она у стены пещеры, странно сверкнула глазами.

— Найдешь мне одёжку какую-нибудь — останусь здесь! — заявила Всеславу. — Но только что-нибудь такое…

— Современное? Сделаю непременно.

— Скучно тут будет, — ворчала Яника, укладываясь у стены пещеры на куртку Всеслава и вовсе не стесняясь своей наготы.

— И еду теперь искать придется… — поддакнул ей парень. — и одежду стирать… чего ты в жизни не делала. Столько забот у живых. А живой-то всё же лучше, чем нежитью речной, правда?

— Ты ж говорил, простые люди не живут в Запределье? Впрочем… столько лет нежитью пробыть… Думать буду. Иди, Всеслав. Мне надо побыть одной.