Книга В ловушке времени, страница 198 – Инга Вейн

Когда в груди болезненно потянула связь, я не выдержала и подошла ближе. В первую же неделю после окончания войны мы добровольно связали себя магическими узами, потому что не ощущать друг друга было невыносимо. Я с улыбкой вспомнила время, когда думала, что связь – это проклятие. Спустя столько лет это казалось смешным и глупым. Ощущать Кайлора и его чувства – было также естественно, как дышать.

Опустившись рядом с ним, я взяла его за руку и подумала: «Я знаю, как сильно ты по ней скучаешь. Я тоже… очень, очень скучаю».

— Каждый раз я думаю, – хрипло прошептал Кайлор. – Что, если бы я понял, чего добивается Катарина… Если бы я был быстрее... Если бы…

— Не надо, – мягко перебила я. – Она не стала бы тебя винить.

Кайлор промолчал, но его пальцы сильнее сжались на моей ладони. Мы просидели так не меньше часа, пока на улице совсем не стемнело. Он поднялся с земли, благодарно улыбнулся мне и, в последний раз коснувшись надгробия Сары, отвернулся. Вместе с Айрис и Вэлкорн мы отправились обратно в наш новый дом.

— Ты знаешь, – нарушила тишину Камилла, когда мы зашли в гостиную. – Особняк Моргрисов теперь больше напоминает музей, чем жилое помещение. Кажется, я видела там свой портрет, когда шла по коридору.

Кайлор усмехнулся, разливая вино по бокалам:

— Я решил хранить там всё старьё, что распродают на аукционах. Должна же после нас остаться какая-то память. Или ты хочешь, чтобы твой портрет купила какая-нибудь богатая дамочка из светлых и нашпиговала кинжалами?

— С каких пор мои портреты это старьё?! – возмутилась Вэлкорн. – И как они вообще попали на аукцион?

— Мой особняк разграбили, пока я скрывалась, – хмыкнула Айрис, устраиваясь в кресле у камина. – Ты думаешь, что в твой дом никто не залез, пока мы носились за Кайлором?

— О, ну прекратите! С каких пор вас вообще волнует мой интерьер?

— С тех пор, как ты повесил портрет Катарины в гостиной.

Я подавилась вином:

— Ты что, серьёзно?

Кайлор пожал плечами с видом оскорблённого достоинства.

— Это историческая ценность. Скоро мир изменится. Аристократия останется в прошлом, рано или поздно о Высшем круге вообще забудут. Лет через сто Сара сможет продать эти картины за огромные деньги.

— Это чёртово безумие! – отрезала Вэлкорн, но в её голосе не было злости. Только привычное, уютное ворчание старого друга. – Моргрис, который вдруг решил коллекционировать картины!

Я задумчиво покачала вино в бокале. Мир действительно быстро менялся…

Высший круг был уничтожен. После войны не осталось деления на тёмных и светлых магов – только общий совет, в который вошли представители всех земель в равной степени. Магию крови не запретили, но жёстко ограничили – её использование теперь контролировалось, а ритуалы, связанные с жизнью других существ, карались по всей строгости. Люди получили права. Маги перестали быть для них хозяевами – теперь они работали вместе, восстанавливая разрушенные города и налаживая торговлю.

Старый мир рухнул, а новый только строился. Вэлкорн и Айрис всецело посвятили себя новому совету. Они летали между Эльдрионом и Дредхоллом, решали споры, мирили врагов и строили мосты там, где раньше были только пропасти. Вэлкорн стала главой военного крыла, а Айрис – советником по межрасовым отношениям.

Дариан всё ещё пытался найти себя. Он пробовал торговать, но прогорел. Пытался открыть школу фехтования, но ученики жаловались, что он слишком суров. Работал в совете помощником – ушёл через месяц, потому что «эти политиканы сводят меня с ума». В конце концов он решил помогать нам с Сарой, разъезжал по миру и, кажется, впервые за долгое время был счастлив.