Книга В объятиях Шиммерита, страница 66 – Катерина Кант

Никто не заметил, как они пришли. Ни стражи на стенах, ни дозорные на башнях, ни даже самые зоркие жители города не увидели, как тьма сгустилась у ворот, как из неё выступила чёрная армия, и только когда солнце попыталось взойти и не смогло пробиться сквозь этот мрак, все поняли — он вернулся.

Деймен стоял во главе этой тьмы, чёрный на фоне сереющего неба, и его плащ развевался на ветру, как знамя, под которое стекались Мраки. Они заполняли собой всё пространство от леса до городских стен, и их было так много, что казалось, сама тьма, которую он сдерживал двести лет, наконец-то вырвалась на свободу.

Он поднял руку, и небо над городом потемнело — солнце не испугалось, просто свет перестал существовать там, где ступала его тень. Ветер стих, птицы замолкли, и даже самые отчаянные петухи не решались подать голос, потому что смерть шла к ним неспешным, но неотвратимым шагом, и от неё нельзя было спрятаться ни за стенами, ни за молитвами.

— Вперёд, — приказал Деймен, и его голос был таким спокойным, таким тихим, что, казалось, его невозможно услышать на расстоянии больше нескольких шагов, но его услышали все — и его армия, и стражи на стенах, и сам город, который замер в ожидании, потому что в этом голосе была холодная, железная уверенность человека, который не привык проигрывать и который знает, что эта битва — только формальность, потому что исход предрешён.

Мраки ринулись вперёд, и стены, которые казались такими высокими, неприступными, и вечными, пали в одно мгновение — камень, который возвышался столетиями, не выдержал напора тьмы, рассыпался в пыль, и в тот же миг по стенам прокатилась невидимая волна, от которой стражи, стоявшие на посту, попадали на землю, погружённые в глубокий, беспробудный сон, из которого они должны были очнуться только тогда, когда всё уже закончится.

В городе началась паника — люди выбегали из домов, не понимая, что происходит, и натыкались на Мраков, которые не трогали их, не убивали, не причиняли вреда, потому что им было приказано идти только к дворцу, только к тем, кто посмел поднять руку на их хозяина и его маленький свет. Женщины плакали, дети кричали, мужчины хватались за оружие, но тени проходили сквозь них, как сквозь призраков, не замечая, не останавливаясь, не обращая внимания, потому что Деймен, даже в своей ярости, помнил о её просьбе — помнил, как она смотрела на него в библиотеке, когда говорила о невинных, и не хотел, чтобы она лила слёзы.

— Кто это? — кричали люди, глядя на чёрную фигуру, которая двигалась в центре армии, не спеша, но неотвратимо, как сама смерть, как судьба, которую нельзя отменить, как приговор, который не обжалуют. — Кто он?

— Деймен, — отвечали старики, которые помнили еще его историю, помнили, каким он был красивым, полным надежд, как он спас королевство от Мора, как его называли героем, а потом забыли, как выбросили. — Деймен Торнвуд. Он вернулся.

Во дворце Кассиан и Морвен метались по тронному залу, не зная, что делать, потому что их армия была не готова, потому что они не ожидали нападения так быстро, потому что они думали, что проклятый лес даст им время, что Деймен не посмеет, что он будет ждать, пока они соберутся с силами и уничтожат его так же, как уничтожили его репутацию, его жизнь, его надежды.