Книга Дракон… и ее ректор, страница 30 – Нинель Мягкова

Вернувшись в комнату после плотного ужина, я устроилась на кровати, не раздеваясь, чем заслужила неодобрительный взгляд Айсы, и бездумно уставилась в потолок.

По крайней мере, так мой транс выглядел со стороны.

Не имея возможности просмотреть материалы дела на бумаге, я вызвала их из памяти.

В последние месяцы это вошло у меня в привычку — почти каждый день пересматривать заново все данные, с самого первого найденного трупа, и сопоставлять, анализировать, изучать до мушек в глазах. К сожалению, ничего нового я ни разу не обнаружила — и я сама, и наши ребята из отдела особо тяжких работали на совесть. Все имеющиеся улики собраны, подшиты, обследованы, чуть ли не обнюханы.

Хотя, грешна. И обнюханы тоже.

Расписания четкого у убийств не было.

Трупы находили как в полнолуние, так и на растущую луну. Утром, вечером, в полночь. Днем, разве что, еще не обнаруживали, но тут скорее всего вступал в действие здравый смысл и несомненная практичность убийцы. Все же улицы при свете куда оживленнее, и пронести тайком тело весьма проблематично, пусть с него и не капает.

Это, кстати, еще один немаловажный пункт.

Все убитые были тщательно обескровлены. Оставались разве что пятна на одежде и какие-то жалкие остатки, натекшие после того, как труп бросали в подворотне.

Раны. Колото-резаные, нанесенные строго под прямым углом — что меня несказанно удивляло. Обычно по наклону лезвия можно сказать, какого примерно роста преступник — а тут как из копировального артефакта: девяносто градусов, в сердце и грудину. Тут тоже мне виделся некоторый конфликт задач и интересов. Если цель была убить быстро — зачем остальные удары? Рука убийцы не дрожала, все раны нанесены четко и уверенно, но к чему их столько? Мы с Хагом уже и старинные пентаграммы примеряли к ранам, стараясь выяснить закономерность, и в запрещенных фолиантах покопались — благо, при дворе служил мой сородич, и пропуск нам выдали без проволочек.

— Ты готовиться к завтрашним занятиям собираешься? — потрясла меня за плечо Октавия. — У нас каллиграфия! Препод просто зверь, к каждому штришку докапывается!

Я только отмахнулась.

После уроков у магистра Керридана мне уже ничего не страшно. Подумаешь, местный злобствующий преподаватель. Вот когда я в первый раз получала диплом, тогда сложно было. Приходилось не спать ночами, отрабатывать, как он это называл, «хвостики». Руна должна быть не только правильной, но и красивой, тогда в нее можно влить больше силы. Ну, магистр так утверждал. И особенно настаивал на том, что бабам подобная тонкость восприятия недоступна.

Мне было весьма приятно доказать ему обратное.

Если бабушка была первой женщиной, получившей высшее образование, то я стала первым дипломированным некромантом. Ох, как же я ей сочувствовала во время учебы! И это я еще не была первопроходцем, кроме меня в академии тогда числилось шесть дев, только вот они выбрали безобидное травничество и сравнительно нейтральную алхимию. А я замахнулась на святое — исследование человеческого тела.

Собственно, целью моей было то самое тело изучить. Сравнить физиологию человека, эльфа и дракона, и вывести хоть какую-то закономерность, по которой наша суть подбирает нам пары. Как ни хотелось бы мне превозносить развитость нашей науки, люди все равно опережали остальные расы и в технических аспектах, и в теоретических.