Книга Отборная бабушка, страница 55 – Нинель Мягкова

— И вам не хворать. — многозначительно отозвалась я. Ухмылка чуть поугасла. Но не до конца, и это настораживало.

— Вашими молитвами. — край рта гера Рухта дернулся. — Вечером на балу я надеюсь удостоиться хотя бы одного танца с вами.

— Увы, я не танцую. — без малейшего сожаления я ответила чистую правду. Пока сестрички отрабатывали книксены и пируэты, я волокла мешки из леса и разбивала палкой тыквы.

Нет, книксен я тоже освоила. И даже отличу его от реверанса. Но на этом, пожалуй, все.

— Тогда я хотя бы представлю вам своих сыновей. Такая жалость, живем по соседству, а до сих пор не встречались. Нужно исправлять сию несправедливость!

Я мило улыбнулась, ничего не отвечая, и мы всей колонной очень вовремя свернули в так называемое женское крыло — часть дворца, в которую на время отбора вход разрешён только кандидаткам в невесты, прислуге и охране. Ландграфу двое дюжих стражей в униформе заступили дорогу, недвусмысленно скрестив алебарды перед его носом.

— Увидимся вечером! — интимно крикнул мне вслед гер Рухт, и у меня резко заболели все зубы разом.

По местным правилам отбора, которые я за эти две недели успела волей-неволей успела выучить наизусть благодаря ежедневным наставлениям мачехи сёстрам — за завтраком, обедом и ужином, боюсь представить, что с бедняжками было, пока я ездила по делам — те девицы, которые не подошли принцу, после отбора могут быть просватаны благородными холостяками, которые со всей страны съезжаются ради такого события. Мнение девицы в таком деле учитывается, но не сильно. Как король прикажет, так и будет.

В частности, поэтому мне не особо нравилась вся эта затея с отбором. Холостяки, то есть неженатые, это конечно замечательно, отсекает сразу вдовцов вроде того же Рухта-старшего, но извращенцы и садисты бывают в любом возрасте. Опять же, пятидесятилетние холостяки попадаются. Не желаю я сёстрам такой участи. По мне, лучше сначала как-то присмотреться, познакомиться хотя бы. Ну, вот что можно узнать о человеке за три танца? А это максимум, который на балу позволено станцевать девице с одним и тем же кавалером. Иначе поползут нехорошие слухи, так их перетак.

Пока я предавалась невеселым мыслям, подошла моя очередь заселяться. Похоже, нас распределяли в порядке живой очереди, потому что плелась я последней, и оказалась в самом конце длинного коридора.

Покои приятно удивили. Не только спальня, но и небольшая гостиная при ней, для приема гостей, с диваном и парой кресел, камином и несколькими разнокалиберными столиками. И кофе попить, и книгу положить можно. Дальше шёл будуар-гардеробная. Удобно, прямо дефиле можно устраивать.

Будуар плавно перетекал в роскошную спальню. Мне было от входа видно только краешек балдахина и аналогичной ткани шторы, но выглядело оно весьма впечатляюще.

В гостиной, у дивана, опустив глаза в пол, статуей застыла совсем юная девушка в форме горничной. Ей было от силы лет шестнадцать, худенькая, я бы сказала, полупрозрачная. Глазищи в пол-лица, губки бантиком, ручки-палочки сложены там, где у людей живот. Мда, кормить ее надо.

— Я ваша горничная на время отбора. Меня зовут Мика. — И девушка присела в уважительном книксене.

Сопровождавшие меня лакеи испарились, будто их не было.

Польза от горничной, несомненно, нашлась. Она помогла мне расстегнуть сто пятьдесят пуговичек на моем дорожном платье, разобрала чемодан — в огромной гардеробной три моих приличных платья и одно дорожное смотрелись как-то сиротливо, а белье и тренировочный костюм удостоились вытянутого лица — и объявив, что вернётся к вечеру, чтобы помочь мне с прической, с очередным реверансом удалилась.