Книга Отборная бабушка, страница 36 – Нинель Мягкова

Если честно, я сама от себя не ожидала, что так быстро засибаритствую. Вроде как-то справлялась всю жизнь сама и с мытьем, и с одеванием. В этом мире, однако, было принято доверять все бытовые процессы слугам. Дворянам о таких мелочах, как застёгивание пуговиц, думать не полагалось. Поначалу мне это казалось диким, что посторонняя девица застегивает мне платье. Потом привыкла, а сейчас воспринимала как само собой разумеющееся.

Воистину, ко всему привыкает человек.

И потом, я и так вопиюще выделяюсь. Если я начну еще и самостоятельно одеваться-мыться, точно начнутся вопросы. А так, шибко умная просто. Повезло семье.

Я знала, что отец долго не протянет.

Зимой ему несколько раз становилось плохо, немела левая рука, давило грудь. Вызывали врача. Встреча с доктором произвела на меня неизгладимое впечатление. Когда я только очнулась в этом теле, он задавал вполне разумные вопросы, а поскольку со мной все оказалось в порядке, лечения не потребовалось.

Зато теперь…

Уровень местной медицины оставлял желать лучшего. Я еле отбилась от этого коновала, предложившего пустить отцу кровь, «дабы облегчить работу сердцу».

Спасибо, пиявок не предложили.

Хотя, может, их берегли для других болезней. Я выяснять не стала. Меня вроде как тот же врач лечил, когда я только сюда попала.

Бедная девочка, наверное, потому и умерла.

Я взяла дело в свои руки.

Прописала отцу обезжиренную диету, избавила от нагрузок в виде дальних путешествий, обязала гулять ежедневно в саду. Весна прошла без приступов, и я чуть расслабилась.

Зря.

Гер Кауфхоф сидел тем солнечным летним утром в своем кабинете, просматривал отчеты старост из деревень. Я устроилась там же, в кресле у окна, которое с недавних пор считалось моим рабочим, и составляла план закупок материала. По-прежнему приходилось оптом заказывать шелковые нити, в каких-то диких объемах, но альтернативы я пока еще не придумала. Хорошо, хоть благодаря связям Кармиллы удалось выйти напрямую на производителя, и чуть снизить цену. Нити были не самого лучшего качества, но лучшее шло напрямую в королевские закрома. Я в шелке не сильно разбиралась раньше, но помню, что в моем мире он был как-то попрочнее. Ничего не поделаешь, приходилось выкручиваться и работать с тем, что есть.

По столу что-то ударило, я вскинула голову на резкий звук. Отец захрипел, колотя одной рукой по столу, другой держась за левую сторону груди. По побагровевшему лицу градом катился пот.

Я метнулась к нему, задела бедром угол стола, но боли даже не почувствовала. Едва успела подхватить его голову до того, как она коснулась ковра.

Гер Кауфхоф уже не дышал.

На мой нечленораздельный вопль прибежала мачеха, вышивавшая в гостиной, обе сестры и горничные. Девочек, разобравшись в ситуации, Жаклин сразу выставила обратно в коридор. Санна, умница, умчалась за врачом. Я же, как заведённая, продолжала делать искусственное дыхание и непрямой массаж сердца. Где-то на краю рассудка трепыхалась мысль, что уже поздно, ничего поделать нельзя, но я упрямо давила на грудную клетку. Выдох, выдох, и раз-два-три…

Может, не обширный инфаркт? Может, все же заведём обратно моторчик? Ну же, папа…

Мачехе пришлось вызвать начальника охраны. Я билась в истерике и умоляла позволить мне продолжить. Гер Берц скрутил меня в какой-то хитрый захват, в котором я даже дышать еле могла, не то что шевелиться, уткнул меня лицом в свой пропахший конями и потом защитный кожаный жилет, и я наконец-то разрыдалась. Суровый начальник охраны гладил меня по голове затянутой в перчатку рукой и шептал какие-то успокоительные глупости, как маленькой.