Книга Под покровом тайны, страница 30 – Нинель Мягкова

Удобства были общие на каждые пять комнат, вполне современный унитаз и рукомойник. В каждой комнате на всякий случай стояли неизменные ночные вазы и кувшины с водой для умывания. Пол был застелен красивыми разноцветными коврами, на всех окнах висели разномастные кружевные и тканые занавеси. Рукодельницы явно старались разнообразить и украсить собственное жильё как могли.

Элизабет оглядела помещение, в котором ей предстояло прожить минимум пять лет. Небольшое узкое окно, как в европейских монастырях. В одном углу одноместный тюфяк, в другом шкаф, в котором обнаружились несколько комплектов постельного белья и запасное одеяло. Двустворчатый деревянный монстр был единственной мебелью на всю комнату, если не считать полупрозрачной ширмы, за которой полагалось умываться и переодеваться. Кого нужно было стесняться в собственной комнате, неизвестно, но с правилами хорошего тона не поспоришь.

План здания напоминал нарисованное детской рукой солнце. Общий зал, главный кружок. Вокруг, как обводка, коридор - без окон, одни двери, ведущие в жилые помещения. И лучи - комнаты мастериц.

Кормили жительниц Покоев три раза в день, в центральном зале жилого комплекса. Потолок над ним был выше, чем в остальных частях здания, и под самой крышей шёл ряд узких многочисленных окошек, пропускавших вполне достаточно света. По вечерам на длинных столах зажигали свечи, и столовая превращалась в гостиную для посиделок за рукоделием и обмена сплетнями и слухами. Элизабет обычно садилась в самом дальнем углу, в обсуждениях не участвовала, но слушала внимательно, запоминая незнакомые слова и выражения, и узнавая новости дворца.

Всем жиличкам Покоев дозволялись неконтролируемые прогулки по территории небольшого сада, ограниченной низким, символическим скорее, каменным забором. Иногда, пару раз в неделю, их строили парами, как в пансионе благородных девиц в Саксонии, и выводили размяться в общий дворцовый сад. Там можно было встретить разминающих ноги наложниц, пробегающую по делам прислугу, следящих за всеми евнухов и даже - крайне редко -  Императора со свитой.

Двигались все во дворце неспешно и грациозно. Особенно дамы. Учитывая их крохотные ножки, размером со ступню трехлетнего ребёнка, это было особенно удивительно. При мысли, что кроется под этими шелковыми, расшитыми драгоценными нитями бинтами, Элизабет становилось не по себе.

Во время одной из таких прогулок Элизабет встретились девы из свиты дочери Императора.

Повелитель Поднебесной был необычайно плодовит, что впрочем неудивительно, учитывая его гарем. Да и законных жён у него было целых две. От первой жены, официально признанной Императрицей, были первый и третий принцы. Второй, четвёртый и пятый были от наложниц, так что хоть и признавались принцами, права на трон не имели. После смерти первой жены в родах, Император вскоре снова женился. От этого брака родилась девочка, которой сейчас было около десяти.

Элизабет склонилась в официальном приветствии, сложив руки на правом бедре и чуть присев. Ей было жаль замотанную в десять слоёв ткани, с бинтованными ногами и пудовой прической, хрупкую большеглазую девочку.

В этом возрасте она сама бегала, завернувшись в простыню, с сестрой по дворцу, пугая слуг и истошно завывая. Представить себе хулиганящую подобным образом принцессу семейства Шу было проблематично. С достоинством неся на голове сложное и явно тяжелое сооружение из волос и гребней, сложив руки под грудью, в муфту, от холода, она величавой поступью прогуливалась по дорожкам сада. За ней, склонив голову, семенили дочери именитых семейств. Попасть в свиту принцессы было высочайшей честью и огромным шансом - чаще всего именно оттуда выбирали официальных жен для принцев.