Книга Грани морали, страница 100 – Нинель Мягкова

— О, да это мой старый знакомый! Я тебя ещё не простил за то, что ты приставал к моей жене!

— Я приставал?! Она сама…

Уинтроп не дал нам дослушать, безусловно, увлекательные подробности личной жизни герцогини и вздернул бандита на ноги.

— Это не какая-нибудь мелкая сошка. Он нам многое расскажет! — удовлетворенно мурлыкнул Мэдисон, хищно скалясь.

Нет, я решительно не понимаю что Анника нашла в этом типе. Он же жуткий!

Мейстер Руперт Хоуи, наемник высшей категории, знал и впрямь немало.

Пожалуй, даже слишком много, отчего справедливо опасался за свою жизнь. Однако методы убеждения Уинтропа оказались весомыми, и заключенный решился поделиться сведениями. Выход со сменой личности и исчезновением подсказала Анника.

Кажется, ее начинали уважать уже не только в департаменте мужа, куда она частенько являлась как к себе домой, но и матерые злоумышленники. По крайней мере в глазах Руперта то самое уважение читалось крупными буквами.

Заговор не просто существовал. Он был запланирован задолго до рождения и принца, и даже короля. Те маги земли, что совершали многозначительные пожертвования в храмы и искренне рассчитывали посадить на престол дочь рода, заблуждались.

Все.

Нет, одну из тех девушек подсунули бы таки принцу, но при этом проследили бы, чтобы она наверняка осталась бесплодна. А после сменили династию на ту, что угодна была бы Хакону. Послабее, посговорчивее, чтобы через несколько десятилетий объединить страны под рукой его величества сина Саввериу. Возможно, сына, а может, и внука ныне правящего короля.

Им это не важно.

Хаконцы отлично умели планировать на перспективу.

Собственно, началось все давно, еще в те далекие времена, когда женщин не запечатывали почем зря, а сочетание рун блокировки использовалось исключительно для наказания преступников.

В келье старшего жреца я обнаружила множество весьма занятных манускриптов. Деду, похоже, не пришло в голову, что в священный сад и обитель может пробраться кто-то посторонний, вот он и не озаботился серьезными тайниками. Запертый шкаф — разве ж это тайник?

Среди пожелтевших пергаментных листов с молитвами и проповедями лежали свернутые в рулончики аккуратной горкой расписки.

Но не сандарских пожертвований. Хаконских.

В смутные времена, когда обезумевший король приказал запечатать сначала супругу, а после и любую женщину, случайно не справившуюся с даром, соседнее государство мигом углядело для себя выгоду. Их-то целители были в курсе пагубного влияния печати на женскую плодовитость! А сандарские коллеги если и пытались что-то робко возражать власти, их быстро заткнули.

Вот тут-то и наступил подходящий момент для смены курса. Церковь, получив в руки печать, а вместе с ней могущество и доступ к большим деньгам, оказалась удивительно падка на подношения. Религия едина в обеих странах, но в Сандаре она очень быстро сравнялась по значимости с королевской властью. Не без поддержки Хакона, разумеется.

Арестованный старший жрец прямо заявил, что магия сама по себе есть зло. И его должно искоренять. А что магов рождается с печатями все меньше — это вообще замечательно.

Недаром священники принимали обет целибата. В храмы отбирали исключительно одаренных мальчишек. Иначе — как я и подозревала — они бы не сумели активировать руны. Но об этой стороне мирским предпочитали не распространяться.