Книга Замуж за тирана, или Большая ошибка попаданки, страница 65 – Любовь Песцова

Шагнув чуть ближе ко мне, он принялся рассматривать меня ещё откровеннее. Как будто пытался прочитать мысли.

Под этим взглядом стало ещё неуютнее. Захотелось опустить глаза в пол и отступить. Но вместо этого я только сильнее вздёрнула подбородок.

— Есть враги и союзники. Чёрное и белое. Так меня воспитали, — продолжил супруг. — А ты серая.

— Ну, спасибо, — хмыкнула я, закатив глаза.

— Это было не оскорбление, — покачал он головой. — Женщины могут быть врагами, лазутчицами, и тогда с ними нужно поступать как с любыми врагами. Или же они, напротив, нуждаются в защите.

— Как-то это неправильно настолько шаблонно мыслить.

— Ты, дочь проклятого рода Фейд, должна была стать моим врагом. Но не стала им. Ты не выглядишь хрупкой и беспомощной, но тебя хочется оберегать.

Дыхание перехватило. А потом оно вернулось, но стало каким-то прерывистым. Очень плохой знак.

Так, Агата, прекращай сейчас же, а то это уже ни в какие ворота! Он не то имел в виду!

— Не понимаю, как мужчина, воспитанный леди Викторией, может иметь такие примитивные представления о женщинах, — протянула я.

Попытка отшутиться не прошла. На мои слова он просто не обратил внимания, продолжив вещать правду-матку так, словно не вгонял меня в краску неаккуратно оборонёнными словами.

— Я не понимаю, чего от тебя ждать. Не понимаю, почему бросился к тебе на помощь с таким остервенением. Не понимаю, почему мысль о том, что Конрад не поплатился за содеянное, заставляет продумывать его изощрённое убийство. Это злит.

— Злит?

— Ужасно. Я не понимаю, почему не могу и дальше ненавидеть тебя. И что хуже — не понимаю, почему ты не ненавидишь меня, особенно в свете всех событий.

— А хотелось бы?

— Чего?

— Чтобы я тебя ненавидела.

А в ответ — тишина. Глаза напротив переливались в тусклом свете, и казалось, что в радужках плещется огонь.

— Отдыхай, — сказал Десмонд после недолгой паузы. — Я сообщу, когда можно будет приступить к занятиям.

И ушёл, больше не обращая внимания на то, что вопросов у меня меньше не стало.

Посмотрев, как за ним закрывается дверь, я глянула на Аида, который лежал чуть поодаль и изо всех сил делал вид, что он коврик.

Даже морду лапой прикрыл, как бы говоря, что терпеть этот испанский стыд не намерен.

— Ничего ты не понимаешь, — фыркнула я, а потом дошла, наконец, до кровати.

Забравшись под одеяло, я положила руку себе на грудь. Туда, где располагалась божественная татуировка.

Под кожей бился пульс, выдавая то, что эта сцена не оставила меня равнодушной. Сердце что-то частит, словно мне не двадцать с хвостиком, а как минимум двести.

Решив, что правила Скарлетт О'Хары не так уж и плохи, я отложила мысли обо всём на завтра. И очень быстро уснула сном младенца. Таким же тревожным и прерывистым.

* * *

Следующие несколько дней я провела в библиотеке. Изучала местные реалии не только с точки зрения читателя, но и изнутри.

Нужно было понять, чем меня местные боги наградили. Пока метка на моей груди выглядела как размытая клякса.

Если бы не разговор с богиней, я и вовсе могла бы принять её за своеобразную гематому.

Так что я пришла в библиотеку с определённым запросом. Но в итоге зачиталась.

И снова этот мир начал открываться передо мной с другой стороны. Глубже, реальнее, со своими законами, историей, забытыми знаниями, угасшими королевствами.