Книга Замуж за тирана, или Большая ошибка попаданки, страница 27 – Любовь Песцова

Удивительно, но я отмерла первая. Начала соображать, встрепенулась, вылезла из комода.

— Я… хм… я пыталась найти во что одеться. Здесь холодно.

Какое жалкое оправдание!

Камин в спальне был растоплен так, что холодно не могло быть в принципе. И мои горящие щёки намекали, что я здесь явно не околела.

Отвечать на эту явную ложь никто не спешил.

Справившись, наконец, со смущением, я подняла взгляд и поняла, что мои выводы изначально были неверны.

Десмонд не опешил, увидев картину, за которую создатель «Плейбоя» мог бы продать душу. Он стоял, сложив руки на груди, и смотрел на меня сверху вниз. Причём как в прямом, так и в переносном смысле.

Так смотрят на что-то не слишком приятное.

Удивительно, но его гримаса, которая должна была меня напугать, успокоила. Закралась мысль: «а вдруг товарищ не по девочкам…».

Ну а что? Тут девушка красивая пособие к «Камасутре» изображает, а он недовольные рожи корчит!

Впрочем, теория рассыпалась почти сразу же.

Десмонд пробежался по мне взглядом. Внимательным таким. От кончиков пальцев ног до макушки. Радужные товарищи как не смотрят.

Вернулась нервозность, а с ней и тремор рук. И мой будущий тиран это заметил.

Ухмыльнулся, подошёл, заставив вжаться в комод, и склонившись, спросил:

— Страшно?

На что он рассчитывал, задавая такой вопрос?

— Да, — ответила я предельно честно.

А вот сейчас он опешил. Точнее — вздёрнул бровь в намёке на удивление.

Очень яркая для него эмоция, между прочим. Почти шок!

— Правда? Неужели отец не дал никаких наставлений? Например, о том, как можно попытаться мной манипулировать через постель. Я ведь военный. Женщин не видел никогда, а значит, должен у тебя с рук есть уже после первой ночи.

Всё это было сказано с такой очевидной иронией, что не распознать сарказм мог бы только клинический идиот.

— Мне отец только яд дал. До наставлений как-то не дошло.

И снова тень удивления на лице. Не ожидал, что я об этом расскажу? Так поздно пить Боржоми уже.

Здесь, как говорится, сгорел сарай, гори и хата.

— Что ты сделала с ядом?

— Во дворце остался. Ты ведь не дал мне вещи собрать. Вот, думала, хоть трусы найти. Как видишь, их тоже нет.

Может это нервное, но я стала говорить настолько правдиво, что этот диалог начал тянуть на какую-то чёрную комедию.

А хуже всего, что мне начинало это нравиться.

Руки уже не тряслись. Зато подрагивали уголки губ, поскольку я едва сдерживалась, чтобы не разразиться истерическим хохотом.

Десмонду же было не до смеха.

Так тебе! Получи фашист гранату! Нефиг было на мне жениться против моей воли. Теперь познаёшь все прелести жизни с психологом, который может в лёгкую притвориться неадекватной.

Хотя мне и притворяться не нужно. Я не скатилась в истерику после всех событий, но нервы сдавали, и всё это влияло на моё восприятие реальности. Как и моё умение выстраивать диалог.

— Намекаешь, что мне нужно извиниться?

— Изменения что-то изменят? Трусы мне купи.

Как и любой мужчина, Десмонд не выдержал женского «купи», развернулся и ушёл. Правда, недалеко. Как оказалось, в соседнюю комнату, которая была гардеробной.

Вышел с какой-то тряпкой и метко бросил ей в меня.

— Это не трусы, — заключила я.

— Это халат. Прикройся.

Хоть я была не прочь поиздеваться над ним ещё немного, лучше было не дразнить гусей. И так сегодня сколько раз по краю лезвия ходила.