Книга Замуж за тирана, или Большая ошибка попаданки, страница 109 – Любовь Песцова

В тот день я не смог призвать свой огонь. Но не обольщался — я был таким же убийцей, как и все остальные. Как те некроманты, что уничтожали наши города, как драконы, летевшие со мной в ту атаку.

Я привык к виду смерти. Привык идти в бой ради целей, которых не понимаю. Привык жертвовать ради этих целей литрами крови своих соратников.

И вот сейчас, когда у меня появился шанс как-то сдвинуть это бессмысленное и бесконечное противостояние, я проиграл по всем фронтам.

Необычайно сильного некроманта не удалось захватить живьём. Но это ладно. Можно списать на его способности.

Но я ведь даже убить его не смог! Мерзавец ушёл порталом, как только я обратился.

И хотя из-за этого мне удалось выручить выживших, за спиной мерещились умершие товарищи, которые спрашивали, а за что они отдали свои жизни...

Агату я тоже заметил издалека. Она стояла на крепостной стене практически неподвижно, уставившись в горизонт.

Меня ждёт?

Или ждёт, что я не вернусь?

Любая нормальная женщина на её месте мечтала бы стать вдовой.

Я женил её на себе из чувства мести, для этого же лишил её воли, заставил пройти через пытку. А когда она избавилась от этой отравляющей связи, обвинил в предательстве.

Кто сможет испытывать хоть какие-то тёплые чувства к своему мучителю? Даже для неё это слишком.

Наверное, поэтому мне хотелось верить, что всё происходящее — её коварный план. Возможно, так я бы выглядел в собственных глазах не таким подонком.

Агата была похожа на сказочную принцессу, о которых Дэни читала в детстве. Я слушал рассказы сестры и не верил в то, что такие существуют.

А потом встретил Агату. Красивая, добрая, понимающая, милосердная, но знающая себе цену. Даже её внешность навевала мысль о сказочных созданиях.

Со временем я перестал видеть черты ненавистного рода Фэйд, хотя не должен был.

В голубых глазах часто скользила нежность, от которой я давно отвык. Улыбка на розовых губах могла положить к её ногам несколько армий.

К ней тянулись все. Хельвины, убивающие всех, кто решит зайти на их территорию, готовы были за неё драться. Слуги за короткое время прониклись доброй и справедливой госпожой. Виктория говорила о ней с симпатией.

И я…

Даже когда отравленный войной разум наполнялся подозрениями, я срывался. Стоило мне к ней прикоснуться, и уже не мог мыслить трезво.

Вспомнив о том, как я самом начале гордо заявил ей, что у неё не получится манипулировать мной через постель, я едва не рассмеялся.

Хотя в драконьем облике это физически невозможно, кстати! Вошёл бы в историю как первый смеющийся дракон.

Интересно, она понимает, какой властью надо мной обладает? Наверняка. Она ведь видит, как я теряю самообладание.

И почему я думаю о ней даже сейчас? Почему она всё ещё на стене, а её глаза наполнены таким счастьем.

Ты ведь должна меня ненавидеть, девочка. Точно так же, как я должен ненавидеть тебя…

Обратный оборот прошёл как-то незаметно. И во время короткого доклада я тоже почти отсутствовал. Только когда ко мне подошёл Эйден, я оживился.

— Чем занимается моя жена?

— В основном тебя выглядывала. Просилась навестить больных, особенно Йена, но я не пустил, как ты и приказывал.

— Хорошо. Пусть отдыхает.

— Думаешь?

Эйден оглянулся, проверяя, не слушает ли нас кто-то.

— Десмонд, слухи по форту ползут не слишком хорошие. Может, пусть действительно за ранеными поухаживает, на виду побудет.