Книга Замуж за тирана, или Большая ошибка попаданки, страница 101 – Любовь Песцова

— Поэтому сидишь на столе в моей рубашке и брюках, которые по какой-то чудовищной ошибке попали к тебе в гардероб.

— Почему же по ошибке?

— Потому что мне очень хочется выколоть глаза всем, кто видел тебя в этом наряде, Агата.

По спине пробежали мурашки, а дыхание стало ещё глубже, тяжелее.

Любой нормальный психолог давно бежал бы от такого проявления собственничества, предварительно наградив человека десятком диагнозов. А я что?

Дура! Господи, какая же дура!

— И что же мне делать? Воспользоваться положением?

Очень хотелось закричать «да»!

И не только потому, что гормоны устроили мне локальный Армагеддон. С этим я могла бы справиться. Не знаю как, но постаралась бы.

Самая прагматичная, самая неприятная часть мой личности подсказывала: если брак будет консумирован, выгнать меня будет куда сложнее.

Можно было бы порассуждать на тему того, что мужчине сложнее убить женщину, с которой он переспал. Но я-то знала, что это не так. Этот ошибочный тезис почему-то начали транслировать везде, где только можно, вводя в заблуждение наивных девочек.

На деле более шестидесяти процентов умышленных убийств женщин совершают их партнёры.

Так что не было здесь никакой прагматичности. Голые эмоции.

— Снова дрожишь?

Хриплый смешок проник сквозь кожу, побежав по венам. Да, я дрожала. Всё происходящее сносило крышу не хуже самых запрещённых веществ, дурманило разум, заставляло забыть обо всём.

— Из-за страха? Из-за холода?

О нет, тиранище, ты вообще не угадал.

— Или…

Правая рука легла на моё бедро, слегка сжав.

— Десмонд…

Я и не знала, что мой голос может звучать так… жалобно.

— Может быть, ты уже перестанешь быть настолько противоречивой, Агата? — практически прорычал он. — И дашь мне чёткое понимание того, как к тебе следует относиться.

Пальцы впились в кожу почти до боли. И на затылке тоже напряглись, оттягивая волосы назад.

Как-то так оказалось, что между нами осталось не больше пары сантиметров. Я чувствовала, как перекатываются мышцы под его рубашкой. Ощущала дыхание на своих губах.

— Откуда у тебя способности некроманта, Агата? — спросил он всё тем же хриплым голосом, от которого внутри всё сжималось.

— Я не знаю.

— Никаких предположений?

— М-м…

— Значит, они всё же есть.

Пальцы на бедре пришли в движение. Скользнули под рубашку на талию, а затем на поясницу, посылая волну мурашек вдоль позвоночника.

— Тебе стоит ими поделиться.

И тут пришло понимание.

Да он же меня допрашивает! Самым наглым и самым унизительным способом!

Засранец отлично знает, что хорош собой. И понимает, какое впечатление производит на неокрепшие девичьи сердца.

Красавец военный, закалённый в боях. Благородный, сильный, немного грустный, немногословный, раненный жизнью, но не сломленный.

Убийственное сочетание, которым невозможно не очароваться. Оно действует лучше любых афродизиаков.

Интересно, многих он так допрашивал?

— Мои догадки, скорее всего, имеют мало общего с реальностью, — ответила я, пытаясь взять себя в руки.

Закрыть разум, сосчитать до трёх, и больше не поддаваться на провокации.

Давай, Агата, ты сможешь.

— И всё же…

— Например, это могут последствия отменённого обряда Илтараксис. Когда мне вернули возможность распоряжаться собственным телом и разумом, вместе с этим могло прилететь ещё что-то сверху.