Книга Стратегия лени: Как случайно спасти Империю и выйти замуж, страница 45 – Е. Лань

Я плавно, словно набрасывала сеть на осторожную птицу, опустила покрывало на плечи Ли Джина. Ткань легла на его грудь, укрывая от утреннего холода.

Принц едва заметно вздрогнул. Его рука инстинктивно дернулась к мечу, но, почувствовав знакомый запах лотоса и сандала, исходящий от моего покрывала, он глубоко выдохнул. Его мышцы расслабились, складка на лбу немного разгладилась. Он чуть повернул голову, инстинктивно утыкаясь носом в край, и продолжил спать.

Я откинулась на спину, чувствуя себя так, словно только что принесла сотню ведер воды.

— Героизм утомляет, — пробормотала я беззвучно, закрывая глаза. — Надеюсь, боги зачтут мне этот акт милосердия.

Я планировала подремать еще полчаса, а затем как-нибудь деликатно выпроводить его до того, как проснутся служанки. Но я недооценила коварство дворцового расписания.

Примерно через время горения одной короткой палочки благовоний тишину коридора разорвал легкий, суетливый топот.

Это была Су-Джин, и она была не одна. Сквозь бумажные стены я услышала густой, подобострастный баритон Главного евнуха Чхве, который, видимо, пришел передать мне какое-то утреннее послание от Двора.

«О, демоны преисподней», — только и успела подумать я.

Скрип, створки дверей бодро разъехались в стороны.

— Госпожа! Я принесла ваш утренний… — звонкий голос Су-Джин оборвался на самой высокой ноте.

Звук падающего медного таза с водой расколол нарушил тишину подобно грому. Вода с плеском растеклась по деревянному полу.

Следом раздался судорожный, хриплый вдох Главного евнуха.

Я медленно села на постели, даже не пытаясь изобразить удивление. Мое лицо сохраняло выражение каменной буддийской статуи.

Эта сцена была достойна кисти лучшего художника Империи, рисующего картины для запретных романов.

В дверях, с круглыми от ужаса глазами, застыли служанка и Главный евнух. А у моего ложа, укрытый моим одеялом, спал Наследный Принц.

Грохот упавшего таза сработал безотказно. Ли Джин проснулся, в долю секунды его глаза распахнулись, рука взметнулась, выхватывая меч из ножен с стальным лязгом.

Он вскочил на ноги, сбрасывая с себя мое мятное покрывало, и принял боевую стойку, закрывая меня собой от невидимой угрозы.

Его взгляд, дикий и сонный, сфокусировался на застывших в дверях слугах.

Евнух Чхве, увидев направленное на него обнаженное лезвие и осознав всю глубину катастрофы, рухнул на колени прямо в лужу разлитой воды, Су-Джин последовала его примеру, закрыв лицо руками.

— Ваше… Ваше Высочество! — пропищал евнух, не смея поднять глаз. — Мы… мы не знали! Простите эту ничтожную пыль! Мы ослепли! Мы ничего не видели!

Ли Джин медленно опустил меч, до него начало доходить происходящее. Он посмотрел на свой ночной халат. На мое покрывало, валяющееся на полу. На меня, сидящую на кушетке в легкой сорочке, с растрепанными волосами.

Его бледные щеки вдруг окрасились легким, едва заметным румянцем — зрелище настолько редкое, что ради него стоило пожертвовать репутацией. Наследный Принц, который никогда не терял контроля, был застигнут врасплох в самой компрометирующей ситуации из всех возможных.

Но он был правителем, его замешательство длилось ровно три удара сердца.

Лезвие со щелчком скользнуло обратно в ножны. Ли Джин выпрямился, расправил плечи, возвращая себе ледяную ауру абсолютной власти.