Книга Влюбиться в Май, страница 13 – Ася Исай

А я… А я жива?

Мак больше не часть меня. Он просто лежит на моей груди, распустив свои нежные лепестки. Рваная рана на руке исчезла. Проклятья больше нет? Тогда почему я все еще дышу?

Тело тяжёлое, будто я прожила три жизни за одну ночь. В груди пустота. Не боль. Именно пустота. Будто кто-то вырвал из меня все, чем я была на самом деле.

Поднимаюсь с пола и бегу в гостиную, вот только в кресле, где я оставляла израненного Пашу пусто.

— Где он? — оборачиваюсь в надежде увидеть Огнецвета, который шел за мной из кухни, но в дверях вижу сгорбленную старуху и молодую девушку за ее спиной. — Вы. Наигрались? Порадоваться пришли или опять наказания раздавать? — Ты же сама знаешь, что по-другому никак не вышло бы, — Доля грустно улыбается, перебирая волосы в своей косе. В её глазах усталость тысячелетий и будто бы настоящее сожаление. — А у вас все всегда так? Вы только через страдания свободно дышать людям позволяете? — Ты забываешься, — строго выговаривает Недоля старушечьим голосом. — Пусть. — мне больше не страшно злиться на дочерей Судьбы. — Вы меня к нему привязали. Привязали так сильно, что мне теперь дышать больно. Май должен нести счастье и свободу. А во мне осталась только пустота и горечь потери.

Окна дрожат от раскатов грома и ливня, который лупит в стекло.

— Так зачем пришли? Еще что-нибудь забрать у меня? Должность? Жизнь? Да идите вы к черту со своими играми…

Стягиваю перстень и отдаю застывшему в коридоре Огнецвету, выбегая из квартиры.

Дверь хлопает за спиной, но я уже лечу вниз по лестнице. Спотыкаюсь, хватаюсь за перила, но не падаю. Останавливаюсь на секунду, чтобы сбросить мешающие туфли.

Бегу дальше босиком. Не чувствуя боли. Только пустоту в груди там, где раньше рос мак. И страх. Не за себя. За него. За то, что он исчез, будто я его выдумала. Неужели я не смогла ничего исправить? Неужели я сделала это все собственными руками?

Ливень обрушивается на меня, как только я выбегаю на улицу. Тонкое платье мгновенно промокает насквозь. Ткань липнет к телу, к ногам, к груди, но я не замечаю дождя. Не чувствую холода.

Ничего не ищу. Просто бреду к каналу Грибоедова. Ноги сами несут меня по мокрым улицам Петербурга. Фонари размываются в слезах и дожде. Машины проезжают мимо, обливая ледяной водой из луж, но я даже не вздрагиваю. Холодный асфальт, камни мостовой, разбитый тротуар… Я даже не успела сказать ему… Что он стал для меня всем. Едва узнала его. По-настоящему. Но он пророс в меня так глубоко, что теперь, когда его нет, я не могу перестать думать о том, как же нас можно было спасти…

Дождь усиливается. Перехожу дорогу на красный. Машина сигналит, водитель кричит что-то. Даже не оборачиваюсь.

Канал Грибоедова встречает меня чёрной водой, которая бурлит под ливнем. Фонари вдоль парапета дрожат в отражениях. Мосты в тумане. Я подхожу к самому краю. Останавливаюсь. Смотрю вниз. Вода кажется бесконечной.

Просто стою и плачу. Плачу так, как никогда не плакала. От потери человека, которого толком и не знала, но уже успела полюбить всей своей израненной душой.

Неожиданно над моей головой раскрывается большой чёрный зонт. Дождь перестаёт бить по мне.

Я медленно оборачиваюсь и перестаю дышать.

Паша.

Он другой. Глаза тёплые. Без той дикой боли, что была у него всегда. Но он не помнит меня. В его взгляде — удивление, тревога, и что-то ещё. Что-то, отчего у меня перехватывает дыхание.