Книга Лунное солнце, страница 81 – Ева Верми

— Так ты не по ней убивался долгие годы, а себя защищал. Конечно, никто не полезет к тебе с расспросами, боясь задеть «разбитое» сердце. Признавайся, сколько месяцев хватило, чтобы ее забыть?

— Я любил ее, слышишь?! Я любил ее больше всего на свете!

Я только глаза закатил. И дело было вовсе не в том, что он спал с ней: плевать я хотел на Ирбэ. Я много думал все эти годы, могло ли все сложиться иначе, если бы мы с Нивис сошлись раньше? Если бы поженились до ее двухсотлетия, если бы она узнала правду об экрьере давным-давно? Удалось ли бы спасти Флоренту и уберечь Имбри от опрометчивого участии в плане мужа? Столкнулся бы мир со всеми испытаниями, будь у нас возможность не разлучаться? И теперь выясняется, что мой лучший друг проклял меня не из-за пустого наговора любимой девушки, а из трусости признаться в собственных грехах.

— И как тебе жилось все эти годы? Когда ты проклял меня, хотя сам ничем не лучше?

— Я не лучше? – оскалился Ичес. – Ты сам говорил: «Она просто проходной вариант», «она на время»! Да, я влюбился в нее, когда вы еще встречались! Но это не преступление! Для тебя она ничего не значила!

Ичес решил перейти незримый рубеж между нами. Я дернулся.

— Что бы ты знал, я все еще тебе не врезал только из-за Нивис.

— Какое благородство! – напирал Ичес, заставляя меня отступать.

Я развернулся и пошел к выходу, когда он бросил мне:

— Что и требовалось доказать!

Он не ожидал, что я развернусь и швырну в него сферой ветра, та отбросила его к стене и конкретно в нее впечатала.

— Твоего… дракона в хвост! – выругался Никос, бросившись к брату. – Обязательно было это делать в моем кабинете?!

А я воспользовался заминкой и переместился в свою старую спальню в академии. Иногда я оставался здесь, если мы с братьями долго решали какие-то дела, касающиеся империи, и я так уставал, что не готов был переноситься домой.

Вцепился в книжный шкаф и дернул его на себя. Тома с грохотом полетели на пол, взлетая ворохом страниц. Без разбора я принялся скидывать все с прикроватной тумбы, отбросил стул и невесть что еще выкинул, пытаясь обуять бушующий океан внутри, как наткнулся на томик стихов, собственного сочинения. Единственный, как я думал, уцелевший тогда экземпляр. Когда-то давно я приказал сжечь все до единого. Синяя книжка размером с ладонь стала моим якорем в тот миг. Злость притихла, отдавая мне власть над телом, но не спеша покидать его. Я и забыл про него.

Оглядевшись, понял, что превратил спальню в месиво: на полу валялись перевернутые и распахнутые книги, осколки стекла, какая-то мелочевка и части разбившихся часов. Повезло, что комната стояла полупустая. Хотя здесь и были кое-какие мои вещи на всякий случай.

Стук в дверь заставил отложить томик на середину стола, подальше от прочего разгрома. Пусть катятся куда подальше, меня здесь нет. Я взмахнул рукой, закрыв дверь на замок. Стук повторился сильнее, затем ручка задергалась.

— Полярис! Это я, открой!

Распахнув дверь так же быстро, как запер мгновением назад, я вцепился глазами в две голубые искорки.

— Богини, я еле тебя нашла! – воскликнула Нивис, выдохнув. Я вышел в коридор, закрывая собой обзор. Разруха вызовет вопросы, на которые я не хочу отвечать. – У нас занятие, братья сказали, что ты обещал подменить преподавателя. Это так?