Книга Смирись, светлый мой! Твоя темная жена по любви, страница 28 – Лина Алфеева

— Чтобы препятствовать распространению хвори? — с надеждой уточнила я.

— Чтобы никто не сбежал. После того как прибывший отряд целителей сам заразился и сообщил, что не знает, как нейтрализовать болезнь, имеющую магическое происхождение, отец принял решение о введении карантина. Помню, как мы с братом стояли перед зеркалом и слушали его инструкции. Нам было приказано наблюдать и вести записи, которые следовало передавать через почтовик. По нашим наблюдениям светлые целители и алхимики должны были создать эликсир…

— Вы не заболели…

— Как я уже говорил, мама была из рода сильных целителей. Лечить не умела, но передала мне и брату неуязвимость ко многим болезням. К той дряни мы с Леоном тоже оказались иммуны. Но мама заболела…

— Мне жаль.

Настал мой черед сжать руку Аберга, но мужу этого показалось мало, и он обнял меня за талию, прижимая к себе. Так и продолжил свой рассказ, больше похожий на исповедь.

— Мы с братом могли спасти маму. Для этого было бы достаточно поделиться с ней частью магии. Но мы не умели. Леон был старше меня на четыре года, он сумел найти схему рунического круга, но разобраться в связках, соединяющие руны не смог. Мы просили отца помочь. Рассказали, что задумали…

— А он? Отказал?

— Он приказал нам вести наблюдение и записывать, как именно умирала наша мама.

— Как он мог?..

— Разумеется, он выразился иначе. Записи были нужны для создания эликсира. И его в самом деле смогли изобрести. Вот только мама, как и многие жители замка Аберг, его не дождалась.

— Картас, мне так жаль!

Картас сидел, упершись руками в колени. Его дыхание было тяжелым, словно он совершил изнуряющий забег. В какой-то степени так оно и было. Погружение в тяжелые воспоминания — то еще испытание. Я опустилась на пол беседки, сжала его лицо в своих ладонях и прошептала:

— Я рядом.

И услышала в ответ безжалостное:

— Я не дам и тебе умереть.

— Так я и не собираюсь. Честно-честно.

А еще я отметила, что Аберг не рассказал, что же случилось с его братом Леоном. Зато я точно знала, что отец все еще управлял родовыми землями и был благородным лордом замка Абергов. Того самого, где когда-то за барьером умирали его жители.

Прежняя Аманда уже бы мысленно пожелала бездушному светлому лорду сдохнуть, нынешняя понимала, что в отданном приказе имелось жуткое рациональное зерно. Тогда лорд Аберг использовал своих сыновей, чтобы собрать сведения о хвори. Не позволил ей распространиться и все-таки получил лекарство. Но сейчас, когда я смотрела в глаза мужа, мое сердце плакало о маленьком мальчике, запертом в замке, где умирали люди.

— Знаешь, почему я тебе все это рассказал?

— Хочешь, чтобы я заранее получила представление о своем свекре?

— Хочу, чтобы ты поняла, почему я так боюсь тебя потерять. У меня, кроме тебя, никого не осталось.

— Совсем? Насколько я помню, род Абергов ветвист и многочислен.

— Родовое дерево Абергов засыхает. Все сильные маги — старше меня. Из ровесников мало кто смог пройти инициацию.

— Ты поэтому и стал обучать ополченцев в гарнизонах? Чтобы простолюдины могли помогать себе сами? А не ждали, как жители Светлых горок, пока в гильдии о них вспомнят.

— Верно. Никогда не стоит ждать чуда. Никогда не нужно надеяться на мага или жреца, что явится и спасет. Когда жители моего замка погибали, а прибывших на помощь целителей затянуло беспамятство чумы, знаешь, о чем я жалел больше всего? Что у нас в замке нет даже самой обычной знахарки или ведьмы, которые смогли бы смешать жаропонижающее. Пусть оно бы не спасло, но облегчило бы страдания. Мы часто выбираем самый действенный способ, а когда что-то идет не так, остаемся не с чем.