Книга Смирись, светлый мой! Твоя темная жена по любви, страница 107 – Лина Алфеева

— Сладкая моя… — проникновенно произнес Картас.

После чего быстро подхватил меня под бедра и внес в покои. Я мужественно молчала, помня о том, что пока супруг не даст добро, говорить в помещении нельзя.

И Аберг нагло этим воспользовался!

Мало того что усадил на барную тумбу, еще и снял с меня жакет. Впрочем, тут я сама чуть ли не застонала от облегчения. Во дворце было жарковато.

— Вижу, твой гардероб нуждается в существенном изменении.

Аберг небрежно бросил снятый жакет на кресло, обошел тумбу, встал за моей спиной и положил горячую ладонь на поясницу, а потом его пальцы медленно скользнули вверх вдоль позвоночника. Мгновение — и кожаное платье сменилось обнаженной кожей.

Охнув, я захотела спрыгнуть с барной стойки. Картас не позволил. Ещё и притянул к себе поближе, на секунду уткнулся губами где-то под лопаткой, а потом отстранился, но только для того, чтобы начать водить пальцами по моей обнаженной спине. Мне же пришлось стиснуть зубы и терпеть. Я поняла, что он творил.

Картас Аберг выписывал руны.

Муж использовал мою спину, как холст. Моя темная аура успешно скрывала пока что спящие символы, не позволяла дворцовым следилкам их обнаружить до активации.

Или же Картасу просто нравилось меня смущать. Скорее всего, тут было два в одном. Я довела его своим платьем, настал момент расплаты. Очень сладкой расплаты, что не отменяло ее как таковую.

У каждой провокации есть последствия. А мой муж был более опытным игроком и стратегом. И каллиграф из него вышел прямо-таки мурашечный. Я реагировала на каждое прикосновение. Аберг идеально контролировал свою магию, не позволял светлой навредить темной. А ещё я была вынуждена молчать.

Я не могла ничего спросить, пока Картас не закончит и не подаст сигнал, дав понять, что с прослушкой покончено. Я не могла пошевелиться, чтобы не испортить каллиграфическую рисовку и очень нетерпеливо ждала, пока светлый каратель создаст формулы из нескольких рун, а потом наполнит их магией и разом активирует, одновременно и уничтожая вредительствующие плетения в этих покоях, и устанавливая блокировку от создания новых.

Да, когда королева в знак своего особого расположения выделяет тебе королевские апартаменты, начинка в них тоже особенная. Так вот муж выписывал руны на моей обнаженной спине, когда же его ладонь без предупреждения скользнула под кожаный лиф и нащупала грудь, я от неожиданности громко охнула. Хотела повернуться, но тут же раздался вкрадчивый шепот:

— Как я уже говорил, у тебя интересное платье, сладкая моя.

— К-кар-ртас, а ты ни от чего не отвлекаешься?

— Разве может быть что-то важнее моей жены?

Пять рунических плетений взвились в воздух одновременно, но вздрогнула я не от вида вспыхнувших символов, а потому что Картас в этот момент снова прижался губами к моей спине. И оказалось, что не только под лифом у меня есть места повышенной чувствительности.

Платье снималось долго.

Все пять плетений успели активироваться и разместиться на стенах, потолке и окнах с полом, пока Картас вытащил меня из кожаного доспеха. Потом осмотрел нижнюю кружевную часть, что сидела на мне, как перчатка, и увиденное ему так понравилось, что мое дальнейшее обнажение шло уже не так резко. Муж не торопился, а мое высвобождение из платья продолжилось уже в постели и сопровождалось чувственными, неспешными поцелуями. В какой-то момент я забыла и о рунах, и потенциальной прослушке. Когда очнулась, мелькнула мысль, что если шпионы королевы и пытались подслушать наши разговоры, то ничего интересного они не услышали. Приличного в происходящем в комнате тоже было мало. Но это уже была не наша проблема.